Войти на БыковФМ через
Закрыть

Вредит ли эмпатия её носителю? Саморазрушительна ли она?

Дмитрий Быков
>100

Абсолютно саморазрушительна. Дело в том, что принести вред или пользу — это категории весьма относительные. Что понимать под пользой?

Мне кажется, что любая эмпатия — это моральная травма. Именно в силу этой печальной причины я настаиваю на том, что помощь больным должна быть делом профессионалов. Что волонтер не может и не должен слишком много времени проводить с больным и должен это делать, только если ситуация крайне безвыходная. Делать это для самоуважения или ради своих чувств добрых совершенно бессмысленно.

Кроме того, как мне представляется, не нужно брать на воспитание проблемного ребенка, если вы движимы только добрыми чувствами. Есть катастрофические ситуации. И это описано не только в «Романе воспитания» Горлановой и Букура, но это вообще общее явление.

Не надо усыновлять больных или трудных, если вы не имеете педагогического и медицинского образования. А если не имеете, но вам очень хочется, то, по крайней мере, сознавайте, на какой риск вы идете. Эмпатия — страшная вещь. От нее умирают.

Понимаете, Алексей Николаевич Толстой обладал удивительным качеством. Он действительно был при всей своей хваленой толстокожести, при цинизме был человеком необычайного духовного чутья. Он говорил сыну Никите, что не может читать Толстого, потому что Толстой пишет слишком густо. «Хочется сказать: старик, хватит — я уже понял, представил». А там у Толстого всё маслом, густыми мазками. И он начинает задыхаться.

И вот убило Толстого то, что он сначала входил в комиссию по расследованию Катыни и вынужден был врать, а потом в 1943 его включили в комиссию по расследованию фашистских зверств на оккупированных территориях, и он увидел то, что человек видеть не может. Он увидел то, что человек видеть не должен. Другой бы вынес, а он всё-таки обладал писательским даром воображения, невероятной эмпатией, невероятным состраданием.

Его это надорвало, и случился этот рак легких, который был, я думаю, конечно не от регулярного курения. Курил-то он в основном трубку и не взатяг. Случилось это оттого, что его представления о человеческом, о человеке были не просто раздвинуты, а сломаны. Он себе этого не представлял.

Он вообще был, по многим свидетельствам, человек порядочный и скорее добрый, нежели циничный. Там и помощь Ахматовой, и вполне себе пристойное поведение после пощечины Мандельштама — он мог его уничтожить и не сделал этого. Многим помогал. С Буниным вел себя великолепно. Он был человек достойный, невзирая на все свои компромиссы. И вот писательское сопереживание, писательский крах своей концепции человека (потому что он по природе своей был человек счастливый) — это его нагнуло. Это его, можно сказать, и угробило.

Есть люди — необязательно хорошие, необязательно добрые, потому что «добрый» вообще для меня понятие очень сложное, но есть люди пусть даже самые легкомысленные и беспечные, но совершенно неспособные, не умеющие видеть чужое горе. Их это ломает. Они просто совершенно сморщиваются. А видеть много горя они не могут вообще.

У каждого же, понимаете, свой болевой порог. Я подозреваю, что у большинства это с моралью никак не связано. Мораль — это вообще, не знаю, как официальная формулировка веры. Как символ веры, как официальная формулировка каких-то интуитивно понимаемых вещей. У большинства мораль на уровне такого животного, бессознательного выбора. Нельзя бить детей? Нельзя, нехорошо. И так далее.

Так вот есть люди, рожденные для сопротивления, а есть совершенно не умеющие. И таких людей я люблю. Я им сочувствую. Потому что тот, кто сострадает, в любом случае заслуживает уважения. А тот, кому всё равно, точно попадает под определение Лидии Яковлевны Гинзбург: «Железных людей нет, есть деревянные».

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
При чтении трилогии «Хождение по мукам» Алексея Толстого не было ли у вас ощущения, что Даша и Катя — это две биографии одной личности?

Да, конечно. По сути дела, роман из той же серии, что и «Тихий Дон», и «Доктор Живаго», и, как ни странно, «Лолита». Это история адюльтера, история бегства с любовником. Просто у Толстого они раздвоились, потому что Алексей Николаевич Толстой вообще был очень двойственная натура.

Понимаете, какая история: почему Даша и Катя? Кстати говоря, все приметы такого фаустианского романа там присутствуют. Просто Кате достался умирающий муж Николай Николаевич — он умирает, потому что она его оставила, а Даше — мертвый ребенок. Это очень страшные вещи, страшная сцена. Помните, когда она проснулась, он умер, а у него волосики дыбом? Она говорит: он умер, а меня рядом не было, он один встретил…

Почему кот Базилио и лиса Алиса из книги Алексея Толстого «Золотой ключик или Приключения Буратино» сыграны Быковым и Санаевой с симпатией? Нужно ли восхищаться этими мошенниками?

Они и написаны с симпатией, с легким таким любованием. Дело в том, что жулик, плут довольно часто воспринимается (старая мысль Синявского) как эстетическая категория. Вор — это эстетическая категория, писатель всегда немного преступник. В общем, это довольно естественная вещь — видеть в этом эстетику. Горький всегда о кражах, даже если грабили его самого, говорил с наслаждением, если верить Ходасевичу. По воспоминаниям Бунина, Горький вообще любил преступников и сам ходил, как вор домушник: гибкой и мягкой походкой. В общем, что-то такое эстетическое в них есть. И потом, лиса Алиса и кот Базилио, конечно, циники, но они же не просто хищники. Они, знаете, немножко то же самое, что и Король и Герцог…

Как вы оцениваете роман Алексея Толстого «Аэлита»?

Я, наверное, оцениваю «Аэлиту» как блестящий пример бессознательного творчества. Алексей Николаевич Толстой был человек неглупый, что, правда, очень трудно предположить по его ранним рассказам, совершенно бессодержательным и зачастую просто бездарным. Он прекрасно сформировался в начале двадцатых, и лучшие свои вещи написал в 1922–1924-х годах, в эмиграции и сразу по возвращении, когда появился «Ибикус», когда появился «Гиперболоид инженера Гарина»,— хотя, конечно, Гарина — ясно, что это один из лучших образов Ленина в литературе. Он появился, этот дар, у него бессознательно, когда он ради заработка писал фантастику. И таким примером блестящей фантастики является «Союз пяти», и…

Что вы думаете о статье Дроновой «История как текст («Христос и Антихрист» Мережковского и «Мастер и Маргарита» Булгакова)?

Естественно, я читал эту статью, потому что мне вообще представляется эта тема — влияние Мережковского — очень важной. Она совершенно не исследована. Мало того, что Алексей Н. Толстой из него тырит хорошими кусками, но, конечно, Дронова совершенно права, что очень многие эпизоды «Леонардо да Винчи» (в особенности шабаш) повлияли на Булгакова. И я абсолютно уверен, что Булгаков читал те самые переложения книг, в которых выходили ранние романы Мережковского. Мне представляется, что эта статья — одна из лучших о булгаковских заимствованиях и его влияниях.

Почему одни авторы стремятся запечатлеть свое детство, а другие – нет?

Знаете, у одного автора было счастливое детство, полное открытий, «Детство Никиты», которое в первой редакции у А.Н. Толстого называлось «Повесть о многих превосходных вещах». А другая судьба, у другого автора (как у Цветаевой) детство сопряжено с утратой матери, школьным одиночеством. И хотя она сумела написать «Волшебный фонарь» – книгу трогательного детства, – но детство было для нее порой унижений, порой трагедий. Она была очень взрослым человеком с рождения. А Пастернак называет детство «ковш душевной глуби». У других авторов детство – как у Горького. Как сказал Чуковский: «Полное ощущение, что он жил в мире патологических садистов. И кроме бабушки, там не на чем взгляду…

Есть ли произведения, вроде фильма «Люди и дельфины» Хмельницкого, в которых животные пытаются образумить людей?

Ну, в романе Пепперштейна «Мифогенная любовь каст» уже есть такая попытка — там говорящие сказочные животные и даже Колобок. Наверное, можно. Но я не очень верю, потому что с тех пор, как роман Мерля «Разумное животное» появился (помните, это фильм «День дельфина»), ничего как-то к этому существенного не было прибавлено. Интересные пролегомены к этой теме имеются, скажем, у Хлебникова («Я вижу конские свободы // И равноправие коров»), имеются они у раннего и среднего Заболоцкого в «Торжестве земледелия», в «Безумном волке». То есть животные начинают как-то участвовать в человеческой жизни. Это занятно. Совсем интересное и неожиданное развитие этой темы у Стругацких в «Жуке в…

Чьи реинкарнации Борис Акунин, Алексей Иванов, Виктор Пелевин и Владимир Сорокин?

У меня есть догадки. Но о том, что близко, мы лучше умолчим.

Ходить бывает склизко
По камушкам иным.
Итак, о том, что близко,
Мы лучше умолчим.

Пелевин очень близок к Гоголю — во всяком случае, по главным чертам своего дарования — но инкарнацией его не является. Дело в том, что, понимаете, постсоветская история — она, рискну сказать, в некотором отношении и пострусская. Как правильно сказал тот же Пелевин, вишневый сад выжил в морозах Колымы, но задохнулся, когда не стало кислорода. Вообще в постсоветских временах, он правильно писал, вишня здесь вообще больше не будет расти.

Он правильно почувствовал, что советское было каким-то больным изводом…

Актуальны ли в нынешней российской ситуации произведения «Бег» и «Белая гвардия» Булгакова и «Хождение по мукам» Алексея Толстого?

«Белая гвардия» неадекватна ничуть. Не вижу той элиты, тех Алексеев Турбиных, на которых могла держаться сегодня элита, на которых могла держаться сегодня белая гвардия. Да и гвардии самой не вижу. Путинской гвардии тоже не вижу. Если сегодня под «Белой гвардией» понимать пригожинскую, – ну, вы сами понимаете…

А что касается «Бега» или там «Похождения Невзорова, или Ибикус» (книги Алексея Толстого, написанной в эмиграции), то, конечно, приходится признать, что именно Алексей Н. Толстой – лучший летописец русской эмиграции. Самый бесчестный с одной стороны, потому что «Эмигранты» – это клеветническая книга. Но и самый при этом веселый, самый остроумный, насмешливый. И, конечно,…