Да, конечно. По сути дела, роман из той же серии, что и «Тихий Дон», и «Доктор Живаго», и, как ни странно, «Лолита». Это история адюльтера, история бегства с любовником. Просто у Толстого они раздвоились, потому что Алексей Николаевич Толстой вообще был очень двойственная натура.
Понимаете, какая история: почему Даша и Катя? Кстати говоря, все приметы такого фаустианского романа там присутствуют. Просто Кате достался умирающий муж Николай Николаевич — он умирает, потому что она его оставила, а Даше — мертвый ребенок. Это очень страшные вещи, страшная сцена. Помните, когда она проснулась, он умер, а у него волосики дыбом? Она говорит: он умер, а меня рядом не было, он один встретил смерть.
Это очень страшный эпизод. Этот мертвый ребенок как раз и символизирует нежизнеспособное общество. Эта деталь — смерть ребенка, новорожденного или чуть побольше — проходит через всю серию фаустианских романов, начиная с «Воскресения» Толстого.
Так вот в Толстом, наверное, тоже были 2 души. Катина — более обывательская, более спокойная. Даша — более буйная, более романтическая. Ведь врут все, что Толстой — только «красный граф», только создатель панегирических сочинений типа неудачного «Хлеба», только посредственный писатель, обслуживающий престол. Нет, у Толстого были прозрения поразительной силы. Он гениальный описатель массовых безумий. Поразительный описатель людей, индуцированных или безумием, или верой. Он замечательный летописец 20-х годов — «с острой усмешечкой», как писал ему Горький.
Действительно, в нем есть обывательщина от Кати, стремление к покою. Но есть в нем и Дашин романтизм, и Дашина приподнятость, и Дашина «любовь к любви», как там замечательно говорит этот поп-расстрига.
Мне кажется, что путешествие этих героев через Россию — это конечно душа Толстого, так причудливо разделившаяся. Помните, как у Блока: «Душа скитается по России в двадцатом столетии».
