Это не так трудно. Дело в том, что стихи откуда-то берешь, это довольно легкое и счастливое дело – самоврачевание. А вот писать прозу – делать ее из себя, перерабатывать свой опыт. Проза похожа на сон (по определению Фрейда) в том смысле, что в нем, как в дыме костра, сгорают какие-то невзгоды дня. Вы, когда пишете прозу, должны, как мне кажется, работать со своими проблемами, перерабатывать их в художественный текст. Поэтому здесь есть момент полезный и целительный.
Стихи – это все-таки то, что нашептывается, приходит, угадывается в духе времени, в шуме ветра, в чем угодно. Это то, что вы случайно подсмотрели, а потом эту мысль развили. Как у Ахматовой это определено:
Подумаешь, тоже работа, –
Беспечное это житье:
Подслушать у музыки что-то
И выдать шутя за свое.
Конечно, она иронизирует. Конечно, это не беспечное житье. Но в основном это подслушивание. Это вычленение слов из бессловесной музыки мира. Или, как называл это Пастернак, «подбиранье слов к музыке мира». Проза – это работа. Я ненавижу этот волапюк, «работа с травмой», все вот это. Но это в любом случае попытки преодолеть какие-то свои комплексы, драмы, внутренние проблемы. Мне кажется, что это и есть самая надежная терапия, логотерапия, смыслотерапия.
Ну вот, если вы не знаете, как пишется проза, то утешайтесь тем, что вы – Ахматова, вы тип Ахматовой. Помните, она говорила: «Я с самого начала знала все о стихах и ничего не знала о прозе». Я думаю, действительно, что стихи – это дело интуиции, а проза – это вопрос серьезного, сознательного проговаривания каких-то своих драм.
