Он написал довольно много прозы, но главная его проза была впереди. Первый русский психологический роман, который он называл «Русский Пелам» и который, скорее всего, должен был вырасти из отрывка «Гости съезжались на дачу». То, что это будет женский роман, он почувствовал очень точно – там была бы такая своевольная красавица, «Клеопатра Невы». «Египетские ночи» могли бы служить основой замечательного психологического романа.
Потом, история Петра могла бы стать замечательным прозаическим свершением. Судя по масштабным конспектам, он там тома на три бы размахнулся. Ну и конечно, я думаю, он предполагал большое автобиографическое сочинение. Потому что собственное творчество продолжало оставаться для него чудом совершенно непостижимым.
Но он, как писал Жуковский, «только что созревал». Проза, как говорил Житинский, дело наживное: она пишется человеком, многое пережившим и многое передумавшим. Пушкин, мне кажется, отходил от поэзии именно потому, что мысли и концепции, которые ему предстояло выразить, были неподъемны для лирики. Хотя «Полтава» как раз пример философской поэмы.
