Охранять границы страны можно разными путями. Но Россия избрала самый забавный. Она пытается построить государство, куда никто не будет хотеть. Или, по крайней мере, такое государство, куда будут хотеть преимущественно старые кинозвезды, страдающие от невостребованности или налогов.
Это хороший способ охраны границ — создать такое заколдованное место, куда никто не хотел бы сунуться. Куда и завоеватели бы не совались, потому что мало того, что есть ядерное оружие, но есть и опыт просто невозможности справиться с огромными пространствами, с духом народа и так далее. И иммигранты не совались бы, потому что преимущества жизни в России не доказаны.
Мне кажется, что Россия сейчас защищена идеально. Я практически не могу представить себе людей, которые хотели бы здесь постоянно жить — ну, кроме уроженцев. А самое главное, что мне трудно представить и человека, который хотел бы это пространство покинуть. Скажу вам, почему. Потому что люди долгой жизнью здесь настолько непоправимо изуродованы (ну, или, говоря по-лавровски, может быть, усовершенствованы), настолько отличны от прочих, что их гармоничная и плодотворная жизнь возможна только здесь.
Это такие жертвы компрачикосов, у которых все органы выращены по форме бутылки или фарфоровой вазы. И им некуда деваться, понимаете? В других странах такие уродцы… Ну, такие карельские березы, как в известном стихотворении Солоухина. Может быть, кстати, я проанализирую его. Это очень забавное стихотворение 1982 года, в «Дне поэзии» оно было напечатано. Оно мне нравилось — грех сказать, потому что Солоухин вообще-то очень посредственный поэт, но у него случались вот такие порывы. Вот эти карельские березы, эти выросшие в уродливых широтах монстры (или красавцы, или, может быть, раритеты) — они с трудом приживаются в остальном мире.
Как показывает опыт, российские эмигранты достигают выдающихся успехов на любых других почвах, но ровно в той степени, в какой они перестают быть русскими. В какой они мимикрируют, врастают в чужой коллектив. Россия довольно точно изображена в «Зоне» у Стругацких. Потому что, как мы знаем, жгучий пух, вылетев за границы зоны, утрачивает свою жгучесть. Точно так же эмигранты из хартленда, оказавшись в любой другой стране, резко повышают там уровень несчастий, инцидентов, происшествий, заряжают пространство своей негативной энергетикой.
Веллер, я помню, посетив израильскую армию и увидев там вырезанную на доске скамейки надпись «Спасибо армии родной — звездой накрылся выходной», поразился тому, как распространяются русские традиции и фольклор. А это тесно связанные вещи.
Я к тому, что вот этот слоган «Где родился, там и пригодился» действительно усилиями российской власти воплощается в жизнь. Я еще раз говорю… Эмигранты вообще очень обидчивы — я совершенно не понимаю, почему, что они компенсируют этой обидчивостью. Никакого высокомерия я не проявляю. Я просто говорю, что способность интегрироваться в другое общество зависит именно от способности к мимикрии. Потому что оставаться русским и жить вне России совершенно немыслимо. Это требует конкретных адаптивных механизмов.
Где-то взяточничество — это порок, а в России это способ откупа народа от государства. Я против этого откупа абсолютно ничего не имею. Напротив, мне кажется, что, как говорил Михаил Успенский, «зачем коррупция, когда есть слова «традиция»?».
