Равинагар

Я прочел про эту теорию, поскольку я прочел «Равинагар». Это хорошая интересная книжка, такой роман-странствие, и при этом роман философский. Нужно ли это считать литературой принципиально нового типа — не знаю, не могу сказать. Каждому писателю (думаю, это как болезнь роста) нужна все объясняющая теория, за которую он бы всегда цеплялся. Неприятно только, когда он эту теорию применяет ко всему, и о чем бы он ни заговорил, все сводит на нее. Помните, как сказал Вересаев: «Если бы мне не сказали, что предо мной Толстой, я бы подумал, что предо мной легкомысленный непоследовательный толстовец, который даже тему разведения помидоров может свести на тему любви ко всем». Слава богу, что…

О его математических идеях, естественно, ничего не могу сказать. Он, по-моему, занимается очень сложными алгебраическими проблемами. Что касается «Равинагара», его романа, то я с некоторым интересом его читал, но в принципе, идеи Михайлова от меня крайне далеки. Я признаю интерес к сложным проблемам, его изучение ритмов, его попытки писать новую прозу, такую неоднородную, нелинейную, сетевую. Это очень увлекательно, как всякая междисциплинарная литература, которая растет из глубокой научной рефлексии, из глубокого научного опыта, но я не могу сказать, что это находит во мне какой-то непостоянный отклик. То есть мне кажется, что это слишком субъективные вещи, и они, по-моему,…