Войти на БыковФМ через
Закрыть

Не могли бы вы рассказать о готическом романе?

Дмитрий Быков
>250

Для этого надо перечитать Анну Рэдклифф , надо перечитать метьюриновского «Мельмота Скитальца», надо перечитать «Портрет Дориана Грея» под этим углом. Но в принципе, готический роман — это реакция на философию просвещения, реакция довольно важная. «Реакция» здесь — в прямом смысле слова. Реакция для нас — всегда какое-то движение, направленное против прогресса, с ненавистью на него отвечающее. И действительно, всякий раз, когда вера в идеалы, в прогресс, в человека здорового, полноценного; всякий раз, когда эта вера начинает занимать в обществе сколько-нибудь лидирующие позиции, тут же возникают люди, которые уверены, что человек по природе своей зол, что мир лежит во зле, что никакого не может быть стремления в человеке к благу, а наоборот, в нем преобладают какие-то страшные, темные и роковые силы. Что до и после жизни, вот этого светлого пятна, мы заключены в аду. И сама жизнь не более чем светлая узкая полозка между двумя темными вечностями. Мы находим это мировоззрение в большинстве романов Стивена Кинга — вполне готического писателя, который, хоть и верит в добро, но не верит, что человек к нему всегда тянется. Скажем так, добро победит, но победит вопреки человеческой природе, силою вещей.

Поэтому такая негативная, осуждающая, разочарованная, до известной степени пессимистичная концепция человека в готическом романе — это до известной степени отражение такого глубокого раздражения против слишком розовой, слишком пессимистической идеи просветительства. Вот человека просветят, и естественно, человек будет тянуться к добру. Да ничего подобного! Я думаю, что и Гофман в значительной степени с его сардоническим и достаточно желчным юмором, да и практически весь романтизм — это реакция крайнего разочарования; разочарования в том числе и во Французской революции, которая вдохновлялась идеалами просвещения, а оказалась в конце концов гигантской мясорубкой, конец которой смог положить только диктатор. Я не думаю, что романтизм связан только с увлечением фигурой этого диктатора, но то, что он продиктован глубочайшим разочарованием в человеческой природе,— это так. И Байрон в значительной степени продукт этого разочарования, гений этого разочарования. Да и Пушкин, в общем, который говорил, что «на всех стихиях человек — тиран, предатель или узник», имел тоже достаточно причин разочароваться в идеях прогресса. Не будем забывать, что Андре Шенье — это жертва Французской революции, и Пушкин к идеалам этой революции относился весьма скептично. Именно потому, что одинокий творец всегда будет противопоставлен воле народа, какова бы эта воля ни была. Тут можно много спорить о том, в какой момент в Пушкине произошло это разочарование, но то, что европейская мысль, европейский романтизм — это следствие разочарования в идее любых социальных преобразований,— мне кажется, это достаточно очевидно.

Ну и что касается готического романа в целом, то ведь для него характерно не просто упоение ужасным. Ужасы, понимаете, нагромождение ужасов, которое есть в тех же «Эликсирах Сатаны» Гофмана — романа, о котором Гейне сказал, что в нем содержится больше дьявольского, чем мог бы выдумать сам дьявол… Наверное, это ужасы, проистекающие от погружения человека в самого себя, это внутренние его кошмары. Конечно, готический роман чрезвычайно легко пародируется, конечно, его мрачный и напыщенный стиль часто утомляет. Но глубокое неверие в человека, как ни странно, способно породить даже больше качественных текстов, нежели глубокая и ни на чем, признаемся, не основанная вера в него. Конечно, душа по природе христианка. Но те соблазны, которыми она одержима, остаются чрезвычайно серьезными. И вряд ли когда-нибудь они будут тотально преодолены. Я боюсь, что сегодняшняя Россия — очень хорошая арена действия для перспективного, страшного, увлекательного готического романа. Жаль, что это нашими авторами недооценивается. И та фантастика, которая на русском материале пишется, она удивительно бледна и очень стандартна.

Мне кажется, идея отягощенности злом, идея поздних Стругацких, чьи поздние романы были поразительно мрачны, недостаточно глубоко проникла в умы. Идея бессилия сильных, бессилия талантливых, отраженная в «Бессильных мира сего». Это идея отягощенности злом, которая нависает даже над ташлинским лицеем с его идеальным преподавателем Г.А. Носовым,— мне кажется, эта идея Стругацких готическая в основе своей. И она могла бы дать великолепные результаты.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
За что фанатично борется Абалкин из книги «Жук в муравейнике» Братьев Стругацких? Что символизирует эпиграф про зверей?

Эпиграф про зверей — это стишок маленького Андрея Стругацкого, Андрея Борисовича. Кстати, одного из моих любимых друзей.

А что касается того, чего добивается Абалкин — это же очень просто. Абалкин добивается права распоряжаться своей судьбой. Он хочет знать свою тайну личности. В «Собеседнике», кстати, появилась новая рубрика, и именно Стругацкие дали ей название — «Тайна личности». Там мы начнем с очерка о Берии, потому что это абсолютно таинственная личность. Ничего непонятно. Хотя сегодня вроде бы что-то приоткрывается.

А что касается Абалкина, он добивается всего лишь права самому решать свою судьбу. Не работать прогрессором, а работать педагогом. Или работать…

Можно ли провести параллели между тиранией государственной и семейной?

Это огромная и важная тема. Для меня очень много значит в последнее время роман «Что делать?». Объясню — почему. Только потому, что дети действительно возжелали расшифровать его цифровой ряд, и мне постоянно приходилось его перечитывать. И мне кажется, я эту книгу понял. Ну, то есть писал же Ленин, что её нельзя читать, когда молоко на губах не обсохло. Пока в России будет торжествовать тираническая семья, о политической свободе в ней мечтать невозможно.

Так вот, я понимаю, что со мной кто-то не согласится, будет плеваться кипящей желчи, но назову вещи своими именами.

Пушкинская записка «О народном воспитании», поданная им в двадцать шестом… в двадцать седьмом году по поручению…

Почему мне кажется, что Чацкий из пьесы Грибоедова «Горе от Ума» — напыщенный дурак?

Знаете, вы не первый, кто пришел к этому выводу. К нему же приходил и Белинский, отчасти и Пушкин. Но я думаю, что Чацкий произносит свои монологи не потому, что он демонстрирует себя. А потому что для него естественно верить, как для всякого умного человека, не отягощенного снобизмом, что он может быть услышан, что он может быть понят. Для него естественно, как для истинно умного человека, думать о людях хорошо, а не презирать их. Понимаете, у нас, к сожалению, у очень многих ум отождествляется с язвительностью, с умением сказать гадость о ближнем. Сказать гадость о ближнем не штука, это, как правило, результат дотошного самонаблюдения, долгой самоненависти и экстраполяции. Вот вы знаете о себе…

Почему дети становятся садистами?

Есть такой термин «гебоидность», восходящий к имени жестокой Гебы, дочери Зевса. Дело даже не в том, что она жестокая. Гебоидность — это эмоциональная холодность. Зевс, в отличие от Гебы, постоянно людей жалеет, он задумывается о том, какова их участь.

Так вот, Геба, как часто бывает, как член семьи бога относится к живым — к землянам, к людям — более жестоко и снисходительно, чем верховное божество, чем отец. Объясняется это тем, что, во-первых, она младше. Во-вторых, Зевс — это, в общем, творец, хозяин мира, а у детей очень часто этого чувства нет.

В фильме Германа «Трудно быть богом» нет Киры, какая она у Стругацких, а есть Ари. И вот эта жестокая рыжая Ари в его доме заправляет очень…

Как вы думаете, концовка «Темной башни» Стивена Кинга — это отсылка к притче Ницше о вечном возвращении и к мифу о Сизифе?

Миф о Сизифе, абсурдность человеческого бытия не имеет ничего общего, я уверен, с «Темной башней». Потому что миф о Сизифе доказывает бессмысленность и героизм человеческого существования, а «Темная башня» Кинга доказывает конечность и замкнутость мира, его какую-то странную интуицию о том, что пройдя путь, возвращаешься к началу. Это та же мысль, что и у Стругацких падающие звезды: это люди, которые упали с края мира, но попали в него же. Так мне кажется. Хотя я не исключаю, что Кинг читал Ницше, но, наверное, он его весьма поверхностно усвоил, как вся американская массовая культура. Я помню, как Шекли говорил мне в интервью: «Ницше — хорошее чтение для 14 лет. В 15 его читать уже…

Что вы думаете о романе «Поиск предназначения» Бориса Стругацкого?

«Поиск предназначения» для меня, конечно, из произведений Стругацких одно из самых любимых. Это удивительно честная, удивительно исповедальная и удивительно мрачная книга. Борис Стругацкий был писателем гораздо более трагическим, чем А. и Б., чем братья вместе. И понятно — он писал в трагическом одиночестве. Он говорил: «Всю жизнь пилили двуручной пилой, а сейчас я корячусь один с ней». Но тем не менее, по-моему, это гениальная книга. Это ответ, мне кажется, на «Подробности жизни Никиты Воронцова» и на «Дьявола среди людей», последние произведения Аркадия Натановича. Кроме того, мне иногда казалось, что в Виконте есть какие-то черты брата, бесконечно любимого, старшего,…

Какая главная идея педагогических исканий Стругацких в «Гадких Лебедях» и других текстах, где педагогика выступает как герой? Каким должен получиться ученик их школы?

Человека нельзя воспитать ни добром, ни злом, а можно чудом. Человек воспитывается столкновением с непонятным: павианы, инцидент в Малой Пеше, дождь, если угодно. И потом, понимаете, что важно — теория воспитания предполагает соприкосновение с личностью учителя, христологической личностью вроде Г.А. Носова, которая отсылает к Га-Ноцри. Пока у нас не появится такой учитель, ни о какой теории воспитания говорить нельзя. Это должен быть учитель, который растворяется в детях, живет ими, и при этом не становится вождем маленькой тоталитарной секты. Вот это великое умение учителя не стать таким.