Ну нет. Конечно, бессознательно. Ну, что же там общего с «Госпожой Бовари», кроме того, что Шарль доктор и безликий такой персонаж? Может быть, он имел в виду легкий элемент пародии. Но он переписывает историю Левитана и Кувшинниковой, ребята. Они рассорились на этом. А «Мадам Бовари» здесь — в двадцать пятую очередь.
Хотя вообще Чехов — пародист. Он любит пародию. Не только же «Татьяна Репина» у него пародическое произведение, он пародирует многое. И может быть, он наизнанку любит выворачивать. Возможно, это ваша ценная мысль. Возможно, «Госпожа Бовари» — действительно такая попытка из романтической Эммы сделать пошлейшую бабенку. Я думаю, он переписывает не «Госпожу Бовари», а романтический миф вообще о женщине, которая талантлива, которая поет, которая влюблена в художника и пишет сама пейзажи, «натюрморт, порт, черт, торт…» Это показывает пошлость ее.
Обычная история какая? Пошлый муж, возвышенная женщина, его интересы, любовь к художнику. А он показывает, какая пошлость. И этот художник Дымовский, и эта любовь к этому художнику, и эти увлечения дилетантов, и этот её уголок в стиле рюс. «Вышло очень мило, повесила лапти». А на самом деле — человек абсолютно лишенный души. Вспомните, как Дымов везет ей икру, сыр и белорыбицу, а она говорит, отправляет его: «Давай-ка привези мне немедленно платье! Как же ты, дуся, поедешь? Привези мне сейчас! Я должна быть в розовом»,— а в лице что-то лосиное, медвежье. Ой, ужасно!
Конечно, он переписывает этот романтический мир. То, что Левитан обиделся, я могу понять, потому что даром что Дымовский явно талантливый художник, это очевидно, но он пошляк здесь такой типичный. Правда, муж Кувшинниковой был на самом деле тюремный врач, так что Чехов его из профессиональной солидарности облагородил. Но в любом случае Дымов гораздо талантливее всех этих людей.
Другое дело, что как объективный художник он… Рябовский, Рябовский художник. Да, конечно. Он и Дымова сделал пошловатым, и друзей его сделал скучными. Рябовский пошлый по-одному и уныл по-одному, а Дымов — по-другому. Так что Рябовский, этот замечательный художник — он сам по себе, может быть, и не пошляк, он поставлен в пошлую ситуацию. Но там одинаково унылы все.
Вот это, кстати, интересная мысль в «Попрыгунье», что она-то отвратительна, без разговоров, но другое дело, что и Дымов, который попускает, позволяет ей все эти пошлости… Там высказывает же эту мысль, эту мораль врач, его коллега, который, помните, там все пел: «Укажи мне такую обитель». Он говорит: «А какая нравственная сила! Молодой ученый, надежда науки! Терпел все, брал какую-то работу для того, чтобы платить за эти подлые тряпки!» Ну, в этом же есть не только нравственная сила. В этом есть и попустительство. Ведь если бы он встряхнул как следует, сказал бы: «Ты что, матушка, творишь?!» — может быть, все стало бы иначе. Может быть, она бы одумалась раньше. Так что Дымов тоже, знаете, очень сомнительная альтернатива Рябовскому.
Хотя все эти мысли в рассказе Чехова автором нигде не прописаны прямо. В этом прелесть чеховской прозы, в которой и положительные герои чаще всего пошляки, и отрицательные — тоже. Просто огромный столб света установлен рядом со всем этим мелким мельтешением мелких людей.
