Войти на БыковФМ через
Закрыть

На кого из зарубежных классиков опирался Александр Пушкин? Каково влияние римской поэзии на него?

Дмитрий Быков
>100

Знаете, «читал охотно Апулея, а Цицерона не читал». У Пушкина был довольно избирательный вкус в римской поэзии. И влияние римлян на него было, соответственно, чрезвычайно разным на протяжении жизни. Горация он любил и переводил. Не зря, во всяком случае, не напрасен его интерес к «Памятнику», потому что здесь мысли, высказанные Горацием впервые, вошли в кровь мировой литературы. Стали одной из любимейших тем. Перевод этот — «Кто из богов мне возвратил…» — для него тоже чрезвычайно важен. Он умел извлекать из римской поэзии всякие замечательные актуальные смыслы, тому пример «На выздоровление Лукулла». Я думаю, он хорошо понимал, что в известном смысле Российская Империя наследует Риму, наследует в очень многих отношениях. И поэтому параллели неизбежны. Я думаю, что для него чрезвычайно важна была имперская тема, тема величия и неизбежного падения Рима, тема позднего Рима. И мне кажется, что влияние римского стоицизма на него, особенно в поздние годы, было огромным. Но было ли это влияние непосредственно Сенеки и было ли это влияние европейской поэзии, вобравшей римскую классику,— тут уже никто не объяснит этого. Я думаю, что Парни на него повлиял на него больше, чем римляне, как ни странно. И Вольтер, в огромной степени.

Если же брать авторов, на него влиявших, то здесь я в первую бы очередб назвал Руссо. Не только вот эта реминисценция «быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей», которая отсылает к эпизоду «Исповеди». Не только мысль о том, что быть искренним,— это невозможность физическая. Но в целом Руссо как тип человека, решивший высказаться полностью, превратиться в книгу, решивший высказать о себе все, в том числе самое постыдное,— мне кажется, для него это очень существенная тема. Влияние Руссо на Пушкина еще недостаточно исследовано, тем более, что их всех исследователей Пушкина у нас только Набоков вдумчиво и пристально изучал западные заимствования, потому что считал Пушкина именно плодом 500-летним плодом, итогом европейской культуры. Это то, о чем Берберова сказал в комментариях Набокову: «Пушкин превознесен и поколеблен». Поколеблен он именно в том смысле, что его самостоятельность подвергнута некоему сомнению. Его — назовем это — «культурный суверенитет». На самом деле, Пушкин — это результат огромного числа культурных влияний, и количество отсылок и аллюзий, нами даже не считываемых, в его прозе и поэзии особенно огромно. Подробно отслежены параллели «Капитанской дочки» с Вальтером Скоттом, и так далее. Мне думается, что Руссо как тип художника влиял на него больше всего. И, конечно, «Les Confessions» — наиболее наглядная, что ли, для него книга, гениальная неудача, сами понимаете. Вместо того, чтобы высказываться полностью, он все-таки оправдывает себя. Он все-таки отбирает неизбежную эту, оправдательную логику. Мне кажется, это удерживало Пушкина от писания дневников, от автобиографической прозы, которую он, мне кажется, втайне презирал. «Шиш потомству»,— сказано в одной из его записей.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Можно ли сказать, что задумка литературы Владимира Набокова – это символизм и симметрия?

«Задумка» применительно к Набокову, конечно,  – это ужасное слово. Набоков очень глубоко укоренен в Серебряном веке, и «Ultima Thule», и «Бледный огонь» – это переписанная «Творимая легенда» Сологуба. У меня об этом подробная лекция. Догадка о том, что жизнь проходит в двух мирах. Есть Terra и есть Antiterra. Это и в «Аде» выведено, и это есть и в «Навьих чарах» Сологуба, где Триродов одновременно и дачный сосед, и король маленького островного государства, 

Про симметрию я там не убежден. Хотя симметрия, бабочка, симметричность собственного пути, о котором он так заботился,  – он любил такие симметриады и любил, когда в жизни все симметрично. Это казалось ему еще одним…

Когда вы говорите о том, что лучшие условия для обучения ребенка — это круглосуточная жизнь в лицее, не кажется ли вам, что такой вариант подходить не каждому?

Понимаете, я вообще считаю, что идеально такое положение, когда ребенок проводит в школе почти, допустим, 12 часов, 12–15, а ночевать приходит домой, где у него есть личное пространство. Если нет, то интернат должен, конечно, давать возможность, как у Пушкина, побыть в отдельной комнате.

Но я готов согласиться с Крапивиным вот в каком отношении. Лицей — это идеальная утопия для получения образования, для формирования личности. Да, нет вопросов. Но, наверное, это не идеальное пространство для формирования будущей личности, будущего человека, потому что почти у всех лицеистов были проблемы с семьей и домом, они с трудом это выстраивали. Или, как я уже говорил, это были такие домашние…

В какой степени адекватен перевод романа Владимира Набокова «Приглашения на казнь», выполненный Дмитрием Набоковым?

Ну, во-первых, он не совсем выполнен им. Он выполнен ими двумя. И именно Набокову принадлежит перевод названия, не Invitation to an Execution, а Invitation to a Beheading, «Приглашение к обезглавливанию», что для него очень принципиально, очень важно. Что касается качеств, достоинств этого перевода, понимаете, какие-то вещи там непереводимы. Например, ударили часы, и их отгул, перегул и загулок вели себя подобающим образом. Я очень был разочарован, узнав, что многие блистательные набоковские каламбуры в этом романе совершенно утрачены. Но это, понимаете, принципиальная набоковская установка. Он считал, что переводить надо точно, и поэтому многие созвучия, вот эти каламбуры - это его…

Зачем Пушкин в поэме «Анджело», переводя пьесу «Мера за меру» Шекспира, изменил финал? Почему у Шекспира торжествует справедливость, а у Пушкина — милосердие?

Видите ли, Пушкин называл «Анджело» своей наиболее важной поэмой, а вовсе не «Медного всадника». И Благой в своей статье, насколько я помню, «Загадочная поэма Пушкина» напрямую увязывает её с задачей добиться прощения декабристов. Наверное, так оно и было. Во всяком случае, все тексты, по крайней мере русской литературы, делятся чётко на три категории: написанные за власть, против власти и, самое интересное, для власти.

Скажем, для власти написана пьеса Леонова «Нашествие». Текст её, посыл её совершенно понятен: «Ты считаешь нас врагами народа, а мы считаем тебя благодетелем и готовы за тебя умирать. И в критический момент именно мы тебя выручим, а не твои верные сатрапы». И…

Кто занимался интерпретацией сказок Александра Пушкина? У кого можно об этом почитать?

Не случайно, что многие спрашивают об этих сказках, потому что описанные в них ситуации — прежде всего «Золотой петушок» или «Сказка о попе и работнике его Балде» — все это становится пугающе актуальным. Ну, понимаете, не так уж много я могу назвать работ, которые бы анализировали прицельно пушкинские сказки. Помимо прицельно существующих многочисленных работ о фольклорности, народности Пушкина (все это, как вы понимаете, в сталинский период советского литературоведения активно насаждалось), я назвал бы прежде всего работу Ахматовой о фабульном генезисе «Сказки о золотом петушке». Она возвела это к Вашингтону Ирвингу и торжествующе обнаружила эту книгу у Пушкина в библиотеке.

А…

Согласны ли вы со словами Набоков о том, что в цикле «Воронежские тетради» Мандельштама так изобилуют парономазией, потому что поэту больше делать нечего в одиночестве?

Понимаете, парономазия, то есть обилие сходно звучащих слов, такие ряды, как: «Ни дома, ни дыма, ни думы, ни дамы» у Антокольского и так далее, или «Я прошу, как жалости и милости, Франция, твоей земли и жимолости» у того же Мандельштама. Это не следствие того, что поэт одинок и ему не с кем поговорить, а это такая вынужденная мера — я думаю, мнемоническая. Это стихи, рассчитанные на устное бытование. В таком виде их проще запоминать. Вот у каторжников, например, очень часто бывали именно такие стихи. Страшная густота ряда. Вот стихи Грунина, например. Сохранившиеся стихотворения Бруно Ясенского. Стихи Солженицына. Помните: «На тело мне, на кости мне спускается…