Можно ли сказать, что «Три билборда на границе Эббинга, Миссури» Мартина Макдонаха — вариация на тему южной готики?

Понимаете, я понимаю, что Буковски – трогательный автор. И фраза «dirty old man love too» – это фраза, под которой любой подпишется после 30 лет. Но я никогда Буковски не любил. Он мне симпатичен как персонаж, но несимпатичен как автор. Его сравнивают с Довлатовым: мне кажется, что это все какая-то литература, не дотягивающая до великих эмоций. Где у Фицджеральда или Хемингуэя гибель всерьез, там у Буковски обаятельный алкоголизм. И мне многого не хватает в его прозе. При всем обаянии его таланта он писатель не того ранга, что и великие проклятые монстры литературы 30-50-х годов.  Не Фолкнер, прямо скажем, хотя Фолкнер пил не меньше. Просто алкоголизм Фолкнера приводил его к мрачным…

И «Бесславные ублюдки», и «Джанго освобожденный», и даже «Омерзительная восьмерка» мне очень интересны. Они, кстати, образуют трилогию такую своеобразную. Мне очень нравится у Тарантино его развенчание зла, его такое изображение зла. Я не вижу, что находят в его диалогах и чем восхищаются в структуре «Pulp Fiction», но талант Тарантино – и актерский, и режиссерский, и сценарный – для меня совершенно бесспорен.

Мне немножко скучным показалось «Однажды в Голливуде», но не исключаю, что это особенности моего восприятия. Я не могу сказать, что Тарантино – это блестящий интеллектуал. Он остроумный компилятор. Но при этом «Джанго освобожденный» – это важное, содержательное и внятное…

Я, наверное, дурной человек, но моим главным ощущением была скука. Я понимаю, что это хороший фильм, но чувства, которые в нем отражены, мне несвойственны, непонятны. Ощущения… Я не вижу ничего особенного в отрубании пальца. Правильно кто-то уже писал: «Не удивляет же нас это в случае отца Сергия?» Отрубать пальцы – это пожертвовать частью себя. Не до конца себя убить, а убить часть, пожертвовать пальцем. Это довольно понятный архетип. Но в принципе, знаете, при всей красоте, беспросветности, при всей физиологической точности этой картины (может быть, я тоже пресыщен депрессивными произведениями), но мне – и я не мог ничего с собой сделать – было скучно, скука была главным моим ощущением при…

Вот здесь довольно сложная проблема. Дело в том, что не только «Дикие пальмы», которые Фолкнер задумывал именно как кинороман, но и, скажем, «Шум и ярость», экранизированная дважды — это вещи вполне экранизируемые. Но при экранизации теряется фолкнеровский нарратив, фолкнеровская композиция — довольно причудливая, фолкнеровское нелинейное повествование, постепенное раскрытие героев.

Потому что в кино вы не можете постепенно раскрыть героя, если только не прибегая к каким-то специальным приемам типа флешбеков. В кино герой сразу явлен — вот, вы его увидели и дальше можете гадать о его внешности, о его биографии. Но он явлен, что называется. Писатель, когда описывает персонажа,…

Это блистательный роман семейного упадка. Это очень южная книга. У меня есть лекция о Фолкнере, довольно подробная, но я только должен сказать, что мне «Деревушка» всегда казалась скучноватой. Да и «Особняк», в общем, скучноватый роман. Простите, мне очень стыдно, но я больше люблю «Свет в августе», я больше люблю «Шум и ярость», даже «Притчу», но сноупсовская трилогия кажется мне слишком реалистичной, что ли. Хотя другие многие фолкнеровские сочинения кажутся мне наоборот чересчур гротескными по нагромождению ужасов. А так, в принципе, это нормальный роман семейного вырождения на Юге, и это вполне в тенденции южной готики, рассказывающей постоянно об оскудении, вырождении, забвении и…

У Фолкнера вообще очень много невнятицы в романах. Для того чтобы фолкнеровский роман понять, надо мысленно выстроить события в хронологической последовательности. Тогда кое-что становится понятным.

Ключ к манере Фолкнера в его картинках, он же был карикатурист. Я помню, как Светлана Леонидовна Юрченко, которая нам преподавала английский на журфаке, как раз говорила о том, что пока вы не увидите картинок Фолкнера с их дикой многослойностью действия, с продуманностью каждого штриха, вы не поймете структуру его романов. Посмотрите карикатуры Фолкнера, там многое понятно.

Нет, конечно, я не думаю, что он имел в виду Евангелие. Евангелие — история сына Божьего, а «Шум и ярость» — история семейного распада Компсонов, совершенно другой жанр. Я думаю, скорее четыре темперамента, и то непонятно; скорее, четыре стихии. Вспомним рассказ Шекли «Четыре стихии», где вода ознаменована кротким идиотом, без которого, тем не менее, личность неполна. Вот я боюсь, что Бенджи — это если не один из четырех темпераментов, то хотя бы одна из стихий. Евангелисты здесь, я думаю, совершенно ни при чем.

Да мне кажется, что и «Pulp Fiction» уже самым своим названием указывает на свои сугубо литературные корни. Мышление Тарантино не режиссерское, это киноманское мышление. Он антологист, он замечательный строитель коллекции чужих штампов, иногда он выстраивает очень увлекательные сюжеты, парадоксальные, иногда пародийные, как в «Джанго…», прелестные, но в общем-то, он банальный имморалист, и мне кажется, что репутация Тарантино преувеличена. Восторги по поводу Тарантино возникли именно в эпоху вторичной культуры. Это именно постмодерн в чистом виде, то есть освоение трэшевой, массовой культурой идей, методик и проблем культуры высокой. Это довольно скучно, честно говоря, я никогда не…