Можно, почему нет? Об этом замечательно сказал Денис Драгунский, говоря о том, что у него было то, что является просто прерогативой сумасшедших. Огромное количество ритуалов, страхов, которые сопровождали его жизнь. И он нашел силы рассказать об этом только уже в зрелые годы. Это и страх за отца, который выражался во множестве компульсий. Да, это прерогатива людей, тонко чувствующих мир. Это особенность людей, у которых с миром более тонкая связь. Я так думаю. Или, может быть, это вариант сюжетостроения: человек защищается от сути мира, придумывая себе ритуалы. Значит, он видит эту суть, по крайней мере, чувствует ее интуитивно.
Вообще, компульсии – это такие конвульсии духа всегда. Я уже писал, что обсессивно-компульсивный синдром у государства – это репрессии. А человек этим ОКР непрерывно подвергает себя сам. Но это, конечно, все равно признак, примета тревожности и креативного сознания, креативного мышления. Но таблетками от этого нельзя вылечиться, таблетками это можно ослабить.
Но если вы все время привыкли придумывать худший сценарий, привыкли смотреть на самые мрачные варианты, заслоняться, загораживаться от них как-то, – это нормально. Это проявление таланта. Кстати говоря, далеко не всякая душевная болезнь свидетельствует об интеллекте. Наоборот, это, как правило, отсутствие интеллекта, неумение справиться с вызовами. Лев Щеглов говорил: «Чтобы сойти с ума, надо, чтобы было, с чего сходить». А он был, кстати, психиатр первоклассным.
Очень часто человек не то чтобы сходит с ума, а просто не может ничего противопоставить своему внутреннему хаосу. Между безумием и интеллектом нет прямой корреляции, как между безумством и гением. Но вот ОКР – это, наверное, единственное расстройство, которое свидетельствует о повышенном интеллектуализме. Было такое исследование – я читал об этом, когда писал про Маяка, про его ОКР, про манию чистоты, стерильности, всего такого… Понятно, что это выросло из детской травмы – из заражения крови уколовшегося иголкой ржавой отца-богатыря. Но есть корреляция между частотностью ОКР и образовательным уровнем. Как правило, это заболевание людей интеллектуального труда, людей высоко образованных, плюс выросших в принципиальных семьях. Потому что принципиальность родителей заставляет ребенка искать, в чем он виноват. А отсюда – ОКР,
Но в любом случае, ОКР свидетельствует об утонченном и развитом интеллекте, который обставляет ритуалами повседневное существование. Скучно просто руки помыть, нужно помыть их со множеством прибамбасов. Вот у Хармса это было. Лидия Гинзбург говорила: «Мандельштам, например, был невротик, а Хармс – полноценный сумасшедший». Она как-то наблюдала в доме друзей, как Хармс укладывался спать. Она потом мне об этом рассказывала: это был сложнейший, многоступенчатый, из тридцати движений ритуал совершал, прежде чем лечь в кровать. При этом он не знал, что за ним наблюдают. Той же самой природы был его ритуал ходить в черной паре и цилиндре в жару страшную, когда он потом обливался. Или масса ритуалов по возвращении домой. Это то же, о чем Тэффи говорила в записи Одоевцевой. То есть это примета творческого сознания.
Я так говорю не потому, что мне это лестно. Я-то как раз это преодолел, написал об этом и забыл. А многие люди с этим живут и делают из этого высокое искусство.
