Как я могу относиться к его творчеству, если он одногруппник моей матери? Я вырос на его песнях, я «Мою матушку Россию» знал тогда, когда она была написана. «Мои брови жаждут крови» – года с 1982-го, а, может быть, и раньше. Я Кима обожал всегда. Когда я еще не знал, что Михайлов и Ким – это одно лицо, я безумно восхищался песнями Юлия Михайлова. Я думал, что этот человек чувствует мир точно так же, как я. И для меня Ким – это один из самых романтических, прекрасных, многообразных авторов. Как Матвеева про него говорила: «Ким – это театр, это хор, там огромное количество голосов». Не говоря уже о том, что Ким – это человек невероятного благородства и огромного трагического мировоззрения. Слава богу, что «Прямая речь» делает его концерты.
Ким для меня – это источник того языка, на котором я думаю и говорю. Окуджава меня сформировал в огромной степени – Кима я знал тогда меньше. Но Ким для меня – просто родня, это совершено родная для меня душа. Вот тот американский дом, в котором я был – в нем Ким бывал неоднократно. Это в Кливленде, тот самый дом Жанны Магарам, где на гитаре автограф Кима виднее всех.
