Войти на БыковФМ через
Закрыть
Литература
Педагогика

Как складываются отношения у семей в эмиграции?

Дмитрий Быков
>250

Поговорить о последствиях именно внутренней эмиграции для семейного быта интересно. Знаете, вот какая штука… Сейчас мне опять придётся ходить по весьма тонкому льду, но ничего не поделаешь. Я разбирал в цикле лекций «Великие пары XX века» ролевые модели супружеских пар. Вот есть классическая пара Гумилёва и Ахматовой — «монашка и солдат» или «блудница и солдат», если угодно. Есть очень интересная не пара даже, а треугольник там: Зиновьева-Аннибал — Иванов — Шварсалон (Шварсалон — это падчерица, на которой он женился после смерти Зиновьевой-Аннибал). Есть очень интересная ролевая модель Гиппиус, Философова и Мережковского. И так далее. Брики. Но вот один из самых интересных случаев — это случай Мандельштамов. Чем они интересны?

Начиналась история этой пары довольно радостно, весело. Это был свободный брак, причём свободный с обеих сторон, так сказать, несколько, я бы сказал, по-павленски открытым и разнообразным экспериментом. В частности, Ольга Ваксель вспоминает, что выдерживала штурм сразу от обоих участников этой пары. Ну, конечно, Ваксель могла уже за границей, может быть, мстительно лгать, потому что Мандельштам к ней всё-таки не ушёл, но Эмма Герштейн вспоминает о подобных же интенциях. Там была довольно свободная любовь. И Надя была человек без комплексов, и Осип Эмильевич, в общем, тоже.

А потом в роли этой пары стал существенную роль играть страх. Это была действительно не пара, а треугольник — Осип, Надя и страх. И чем больше было этого страха, чем больше было внешнее давление, тем больше их, как вот эти знаменитые немецкие полушария, пригнетало друг к другу, потому что внешняя сила, давящая на них, с годами становилась всё более брутальной, всё более безжалостной. И поэтому к тридцатым годам это идеальная семья двух измученных людей, нашедших друг в друге опору. Это, конечно, сопровождалось по-прежнему и страстью, и сотворчеством, и привычкой в каком-то смысле, и невероятной взаимной нежностью. Потому что к жене у Осипа Эмильевича, по выражению Ахматовой, был такой же грозное отношение, как к Пушкину: вот он страшно ревновал, он обожал. Никогда она не видела ни в ком такой заботы и так далее (в смысле — Ахматова). Это идеальная совершенно пара, по ахматовскому же мнению.

И вот то, как внешняя среда сплачивает семью — это довольно интересная такая психологическая тема. Эмигрант находится, хочет он того или нет… Он может не хотеть, он может отрицать это, но он находится под сильнейшим давлением чужого социума. И поэтому внутри этого социума, в семье очень часто устанавливаются отношения сродни мандельштамовским: более доверительные, более нежные, более глубокие, потому что люди прислоняются друг к другу, как карточный домик, им не в ком больше найти опору.

Я много раз замечал: хороший способ спасти семью — это уехать. Правда, иногда (и это случай, описанный Лимоновым) эмиграция — а особенно американская с её такой предельной честностью, предельной жёсткостью всех обстоятельств — она выявляет трещины в этой семье и заставляет людей после отъезда сразу расходиться. То есть если есть непоправимые трещины, непоправимая фальшь в семье, то тоже эмиграция — хороший способ уехать и её проявить. Эмиграция укрепляет крепкое и разрушает слабое, разрушает треснутое. Поэтому эмиграция — не знаю, как для творчества, не знаю, как для детей, а для семьи в целом это в любом случае позитивный опыт. Ну, можно обойтись мягким вариантом эмиграции — можно поехать на курорт, и там тоже станет ясно, что вы друг другу нужны/не нужны.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Не кажется ли вам, что в «Записках об Анне Ахматовой» Лидии Чуковской слишком много самой Чуковской?

Меня вообще спрашивать о прозе Лидии Чуковской в достаточной степени бессмысленно и даже опасно, потому что при полном признании её огромного таланта и при большой симпатии к её взглядам и судьбе, я не принимаю главного — не принимаю её позиции Немезиды. «Немезида-Чуковская» называла её Габбе, и называла, наверное, не зря. Потому что для меня Лидия Корнеевна — это образец человека, который готов нести поэта на руках, пока он идёт на Голгофу, но стоит ему ступить шаг в сторону, как тут же она обрушивает на него своё презрение.

Что касается Ахматовой. Ну, Анна Андреевна была не пряник, что там говорить, и с Чуковской она вела себя не очень хорошо. Но есть страшное подозрение. Вот если рядом с вами…

Согласны ли вы со словами Набоков о том, что в цикле «Воронежские тетради» Мандельштама так изобилуют парономазией, потому что поэту больше делать нечего в одиночестве?

Понимаете, парономазия, то есть обилие сходно звучащих слов, такие ряды, как: «Ни дома, ни дыма, ни думы, ни дамы» у Антокольского и так далее, или «Я прошу, как жалости и милости, Франция, твоей земли и жимолости» у того же Мандельштама. Это не следствие того, что поэт одинок и ему не с кем поговорить, а это такая вынужденная мера — я думаю, мнемоническая. Это стихи, рассчитанные на устное бытование. В таком виде их проще запоминать. Вот у каторжников, например, очень часто бывали именно такие стихи. Страшная густота ряда. Вот стихи Грунина, например. Сохранившиеся стихотворения Бруно Ясенского. Стихи Солженицына. Помните: «На тело мне, на кости мне спускается…

Теряет ли свою актуальность суггестивная поэзия? Не кажется ли вам, что риторическая лирика сегодня популярнее, так как читателям нужны знакомые формулировки для их ощущений?

Нет, это далеко не так. Риторическая поэзия сегодня как раз на вторых ролях, потому что слишком зыбко, слишком таинственно то, что надо сформулировать. Риторическая поэзия же менее универсальна. Понимаете, чем загадочнее формула, тем она универсальнее, тем большее количество людей вчитают в нее свои представления. Блоковское «пять изгибов сокровенных» как только не понимали вплоть до эротических смыслов, а Блок вкладывал в это очень простое воспоминание о пяти переулках, по которым он провожал Любовь Дмитриевну. Это суггестивная поэзия, и Блок поэтому так универсален, и поздний Мандельштам поэтому так универсален, что их загадочные формулы (для них абсолютно очевидные) могут…

Почему отношение к России у писателей-эмигрантов так кардинально меняется в текстах — от приятного чувства грусти доходит до пренебрежения? Неужели Набоков так и не смирился с вынужденным отъездом?

Видите, Набоков сам отметил этот переход в стихотворении «Отвяжись, я тебя умоляю!», потому что здесь удивительное сочетание брезгливого «отвяжись» и детски трогательного «я тебя умоляю!». Это, конечно, ещё свидетельствует и о любви, но любви уже оксюморонной. И видите, любовь Набокова к Родине сначала все-таки была замешана на жалости, на ощущении бесконечно трогательной, как он пишет, «доброй старой родственницы, которой я пренебрегал, а сколько мелких и трогательных воспоминаний мог бы я рассовать по карманам, сколько приятных мелочей!»,— такая немножечко Савишна из толстовского «Детства».

Но на самом деле, конечно, отношение Набокова к России эволюционировало.…

Чьи биографические труды стоит прочесть для изучения литературы Серебряного века? Не могли бы вы посоветовать что почитать для понимания Мандельштама и Цветаевой?

Лучшее, что написано о Серебряном веке и о Блоке, как мне кажется,— это книга Аврил Пайман, американской исследовательницы, «Ангел и камень». Конечно, читать все, если вам попадутся, статьи Николая Богомолова, который, как мне кажется, знает о Серебряном веке больше, чем обитавшие тогда люди (что, впрочем, естественно — ему доступно большее количество источников). Эталонной я считаю книгой Богомолова и Малмстада о Михаиле Кузмине. Конечно, о Мандельштаме надо читать всё, что писала Лидия Гинзбург.

Что касается биографических работ, то их ведь очень много сейчас есть за последнее время — в диапазоне от Лекманова, от его работ о Мандельштаме и Есенине, до Берберовой, которая…

Что вы думаете о переписке Сергея Рудакова? Не кажется ли вам, что он психически был не здоров?

Раздавать диагнозы я не могу. Сергей Рудаков – это героически и трагически погибший человек, погибший в штрафном батальоне, куда его сослали из-за того, что он, будучи контужен на войне и работая в военкомате, пытался спасти от армии одного из… по-моему, кого-то из верующих… В общем, он пытался спасти от мобилизации человека, совершенно к войне не готового, совсем к ней не приспособленного. Положил душу за други своя. 

Сергей Рудаков… как поэта я не могу его оценивать, потому что недостаточно знаю, да и далеко не все стихи опубликованы. А по переписке… Ну есть же вот это определение Ахматовой: «Он сошел с ума, вообразив, что гениальным поэтом является он, а не Мандельштам».…