Да вообще не эволюционируют женские героини у Рязанова — вот это самое интересное. Мужские эволюционируют. Был у него герой любимый Юрий Яковлев, потом Мягков, потом Басилашвили. Басилашвили — самый амбивалентный, который был и Мерзляевым, и героем «Предсказания». Так что чем дальше — тем амбивалентнее. Были у него попытки нащупать другого героя. К сожалению, они ничего не дали. Ну, такого совсем чудака. Он и Полунина пробовал, и Безрукова, в «Андерсене» пытался нащупать этого нового героя — не пошло.
А что касается эволюции женских образов, то мне кажется, что это всегда одна и та же Шурочка Азарова — она же героиня «Карнавальной ночи» (Гурченко), она же такая бой-баба в «Вокзале для двоих». Это женщина, которая не то чтобы вместо мужчины берёт на свои плечи выбор, но она подталкивает мужчину к тому, чтобы стать героем. Вот так бы я сказал. Ведь и поручик Ржевский герой только потому, что ему надо перед этим корнетом себя показать, а потом завоевать любовь Шурочки Азаровой. Для него женщина — это такой величайший стимул, она заставляет мужчину быть мужчиной. И в этом смысле что Друбич в фильме «Привет, дуралеи!», что старые клячи в «Старых клячах» — они остаются именно такими женщинами, которые мужчину стыдят, которые заставляют его быть человеком, заставляют его сделать шаг. А я, в общем, должен сказать, что я таких женщин ценю необычайно высоко — не потому, что я в моменты выбора бываю слаб в коленках (хотя бывает и такое), но потому, что мне в этой женщине видится какая-то особенная гуманистическая сущность.
