когда она умерла, только через 2 недели стало известно, и о похоронах. Она же в последние годы всё-таки жила в совершенном уединении, в полной слепоте, и, если не считать эпизодических появлений в довольно странных ТВ-шоу, пряталась от мира. После гибели Стаса Жданько вообще вся ее жизнь пошла наперекосяк. Я хорошо знал Виктора Проскурина — с ним дружил, рискну сказать. Вот это была тема, которую он никогда не трогал. Он близко участвовал в их жизни и всегда говорил, что это та трагедия, говорить о которой время не пришло.
Вот какая штука. Я сейчас буду ходить по тонкому льду, но надо же иногда поговорить с понимающей аудиторией с некоторой мерой откровенности. Малявина — это то, что называется femme fatale. Вот это роковая женщина в чистом виде. Красавица, не владеющая собой, не принадлежащая себе. Женщина, порождающая страсть и живущая страстями, в их вихре существующая.
Ее роман с Тарковским был таким же. Почувствовав, что эта страсть начинает его слишком закручивать в вихре своем, он вовремя дистанцировался. Кого бы она ни любила, она безошибочно выбирала крупных художников. Павел Арсенов, насколько я помню, был ее долгой любовью. Она безошибочно чувствовала талант и силу. И она была для этого губительна прежде всего потому, что она жила страстью, а вечно организовывать страсть невозможно. Так мне кажется.
Еще у меня есть одно такое странное подозрение. Понимаете, она не владела собой. Она не владела собственным талантом. Книга «Услышь меня, чистый сердцем» — это до некоторой степени такой манифест, как бы сказать, той же беспомощности и трагедии. Ты видишь, что она обуреваема. Это лишний раз доказывает, что красота, особенно такая роковая, влекущая, чувственная, черноглазая красота, такая влажная красота, очень живая — она не гарантирует счастья. Более того, она обрекает на трагедию. Это то, чем говорит Пастернак, имея в виду вечный союз поэта и красавицы. Поэт создает вокруг себя бурю, и красавица вокруг себя бурю.
Что она там сыграла, неважно. Я не могу сказать, что она была великой актрисой. Она жила вот так. Она демонстрировала такую форму проживания жизни — и это тоже театр, это тоже своего рода искусство. Все роковые женщины Серебряного века прожили довольно страшную жизнь. Достаточно вспомнить Палладу Бельскую, которая только и делала, что хоронила возлюбленных. А Ахматова что, не такой же пример? Вот вам чудо гения, чудо красоты — красоты, может быть, не классической, но неотразимо притягательной. Чудо колоссального обаяния. Ей любой первый встречный старался рассказывать свою биографию.
Если б все, кто помощи душевной
У меня просил на этом свете,
Мне прислали по одной копейке,
Стала б я богаче всех в Египте,
Как говаривал Кузмин покойный…
Недавно выложили запись, где она это читает. Этот рыдающий старческий голос с таким переливом — и всё равно где-то иронический на самом дне. Это великолепно!
Такие женщины не бывают счастливы. Более того, они счастья не приносят. Малявина — это была классическая женщина советского Серебряного века 70-х годов. Таких было много. Мне кажется, что Марианна Вертинская имеет такие черты — не Анастасия, которая всё-таки гораздо рациональнее, а вот Марианна. Она такую и играет в «Заставе Ильича».
Конечно, такой, я думаю, была молодая Максакова, которая именно поэтому была так притягательна для Вознесенского. «Я ненавижу в тебе актрису. Чтоб ты прикрылась, корзину пришлю». Потому что актерство — это всё-таки сущность ее натуры, а не профессия.
Вспомните, какая была Максакова в «Великой магии». Что там осталось от пьесы, я не знаю, но то, что они играли. Это же была довольна страшная пьеска, где она просто сводит с ума человека.
Да, «Великая магия», точно. Она играла там именно такую женщину, которая никому не может принадлежать до конца, и которая всё время зависает на грани катастрофы. И вот де Филиппо это чувствовал каким-то образом. Поэтому пьеса была трагическая. И когда в финале Яковлев произносил свой итальянский монолог, вот там как будто язык небес прорвался в земную реальность. Это было очень страшно.
Вот Максакова такая. Ей чуть больше повезло, чем Малявиной, но обратите внимание: благополучной ее жизнь тоже не назовешь. Я просто это всё к тому, что настоящая красавица, всегда несущая на себе отпечаток рока, во-первых, никогда не бывает счастливой, во-вторых, не приносит счастья, и в-третьих, ее триумф не в профессиональной сфере. Ее триумф в сфере жизнестроительства, проживания жизни.
