Не выглядит. Понимаете, ну есть такая точка зрения, что при перелопачивании исходного текста Шолохов действительно воспользовался им нерационально, что Тимофей должен был представлять какую-то большую сюжетную линию, а он её обкорнал и вставил этот кусок. На самом деле это нужно, потому что нужна эволюция Лизы Моховой. Нужно посмотреть, что с ней стало. Понимаете, «Тихий Дон» — он же роман не только о революции и не только о казачестве. «Тихий Дон» — это роман о том, как в обществе рухнули ориентиры и как в этом обществе со смещенными ценностями стало возможно вот это взаимное истребление.
Кстати, один мой студент на вопрос, почему Сталин, с его точки зрения, разрешил «Тихий Дон», произведение в достаточной степени антисоветское, он… Трудный был класс такой тоже, и мальчик был очень неожиданный. Вот он сказал: «Это потому, что «Тихий Дон» — глубоко проимперский роман. Он показывает, что будет со всеми вами без твердой руки». «Если у этой бочки не будет железных обручей, вы все начнете уничтожать друг друга, потому что духовных тормозов, безусловных внутренних ценностей у вас нет. Вам нужна палка, кнут, обручи, обода. Вам нужный железный, оковывающий вас имперский внешний каркас. Без этого вы рассыхаетесь немедленно». Собственно говоря, «Тихий Дон» об этом.
И вот история этого студента и Елизаветы как раз показывает, как глубоко зашло это духовное растление. И Елизавету ведь саму, кстати говоря, изнасиловали, а после этого она дальше и дальше понесла свою душевную болезнь, свою ненасытность, вплоть до гибели. И мне представляется, что атмосфера «Тихого Дона» — это именно атмосфера духовного растления. Собственно говоря, ещё до «Тихого Дона» в «Виринеи» Сейфуллиной, о которой мне сейчас приходится писать для «Дилетанта», уже задана эта проблема. Там Виринея, вот этот образ гулены, гулящей женщины — это и есть образ России накануне революции. Там, кстати, Виринея… Зря никто не перечитывает, это прелестный роман. Там Виринея как раз, когда ей невенчанный очередной муж Пашка Суслов говорит: «Ты представляешь, царя скинули! Как это у них достало сил царя скинуть?» — она говорит: «Да царь-то что? Важно — урядник прежний будет, становой прежний будет или нет? А что под царем, что без царя наша деревня будет жить совершенно одинаково». Это довольно любопытная такая и глубокая мысль.
