Войти на БыковФМ через
Закрыть
Литература

О чем стихотворение Ильи Кормильцева «Черные птицы»? Возможно ли, что образ птицы для Ильи — это образ любви?

Дмитрий Быков
>250

Не думаю. Я впервые услышал это стихотворение в кабаре Дидурова в его чтении. До сих пор помню его кроткую интонацию, с которой он это читал, с этим странным ударением: «Нам не нужнО лицо твое…». Вот у меня ощущение, что «мы уже были в глазах, и все, что нам нужно взяли». Понимаете, если понимать это стихотворение как такую антиоду трагической любви, тогда да. Но вообще-то образ черных птиц, ночных птиц для тогдашней поэзии типичен. Найдите, например, стихотворение очень хорошего поэта Владислава Артемова «Ночные птицы». Это неслучайная вещь. Темная птица, ночная птица, Ворон, Nevermore,— вот в этой традиции надо ее рассматривать. Крылья у Кормильцева, может быть, образ не любви, а такой сверхличности, которая была: «были крылья, которые нравились мне». Но больше нет, остались шрамы.

«Черные птицы» — это стихотворение про будущее, про страшное будущее, которое герой пытается отвратить жертвой. Кстати, это тоже довольно популярная тема в искусстве 80-х, потому что «Жертвоприношение» Тарковского, которое я считаю началом некоего опыта в его творчестве, правда, со мной согласен один Шемякин. Это именно прекрасно, как триллер. У меня есть чувство, что идея «Жертвоприношения» в том и была: поэт, философ видит чудовищное будущее и пытается откупиться от него, сжигая свой дом. «Возьмите глаза мои», возьмите все, только ребенка пощадите. А будущее говорит: «А мы все уже взяли. Ты нам не предлагай, твоя жертва на без надобности, мы и без жертвы все понимаем. Это страшная такая вещь, очень готическое стихотворение. Но это связано со стихотворением Артемова очень тесно.

Я не думаю, что Кормильцев его знал, хотя чем черт не шутит. Это было на Дне поэзии-1983, с разруганным Юрием Кузнецовым, а Юрий Кузнецов, я думаю, входил в круг интересов Кормильцева. Но даже если он этого не знал, то совпадения занятные.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Знаете ли вы фантастические произведения, в которых автор пытался описать нечеловеческую мораль?

Знаю одно фантастическое произведение, где автор пытался описать нечеловеческую мебель. Это рассказ Борхеса «Дом Астериона», где он ходит по жилищу пришельца и видит мебель, рассчитанную на нечеловеческое тело, на отдых, на рекреацию, на подъемы и спуски нечеловеческого существа. Вот я думаю примерно таково же должно было быть описание нечеловеческой морали, но я не припомню сколько-нибудь убедительного его описания.

У Уиндема, наверное, отчасти, в «Чокки», а отчасти в замечательных «Кукушках Мидвича». Там у него герой Чокки (инопланетянин, вселившийся в мальчика) все никак не мог понять, почему, чтобы сделать одного, нужны двое. Вот такие вещи его интересовали. Попытка…

Почему у молодых тридцатилетних авторов, ворвавшихся в нашу литературу за последние годы, такая тяга к магическому реализму?

Это довольно понятно. Их тяга к магическому реализму связана с тем, что средствами традиционного реализма российскую реальность как сейчас она есть, осветить невозможно. Прежде всего связано это с тем, что традиционные реалистические объяснения (материальные, просвещенческие) перестали работать. Как правильно пишет Веллер, человека ведет тяга к максимальному эмоциональному диапазону, а не к добру или злу. Иногда ко злу. К добру она реже, потому что добро считается дурным вкусом, дурным тоном.

Мне кажется, что магический реализм – это такой посильный ответ на кошмары ХХ века и на иррациональную глупость века ХХI. Тут интересная мысль: да, ХХ век был кошмарен. И эти кошмары были…

Что вы думаете о Егоре Летове? Как оцениваете его творчество?

Я не настолько специалист в жизни и судьбе Егора Летова, чтобы про него рассказывать. Я думаю, что Егор Летов во многих отношениях — это пример того же самого человека, который и был изначально довольно примитивным нонконформистом, но потом под действием… Каких много было тогда в свердловском роке и вообще в Сибири, на Урале, это такой тип провинциального нонконформиста, провинциального гения. И с Ильей Кормильцевым, например, это случилось гораздо нагляднее, потому что Кормильцев никогда не был простым, он всегда был сложным, он изначально интеллектуал, переводчик с итальянского, знаток европейских текстов, экспериментатор с сознанием и так далее. Летов был, мне кажется, попроще, но и с ним…