Ну, цитируется знаменитое стихотворение «Сон»: «Идите и просите обе, чтоб ангел камень отвалил», «Я вижу сон: я в древнем склепе…» Это довольно длинное стихотворение, не очень типичное для Блока.
Под аркою того же свода
Лежит спокойная жена;
Но ей не дорога свобода:
Не хочет воскресать она…
Вот это то, что делается с людьми после долгого пребывания в мертвенной среде. «Что воля… Что неволя… Все одно!» Между прочим, я в одной из сказок вот этой книжки «Как Путин стал президентом США» (это совместная наша была сказка с Лукьяновой), мы предсказывали такой вариант, что Россия впадет в летаргию. Да, это будет, это очень вероятно. Будет ли это хорошо? Нет, не будет. Есть ли из этого выход? Ну, есть, конечно. «Идите и просите обе, чтоб ангел камень отвалил».
В некотором смысле этот ангел отвалил камень в семнадцатом году, но там, видите ли… И мы видим Блока в кинохронике с лицом безумным и все-таки счастливым, и читаем его записи об этом же. Иное дело, что воскресение обернулось второй смертью, уже безнадежной, потому что все случилось слишком поздно — живых-то сил уже не было или почти не было, которые могли бы этим воспользоваться. Воспользовалось этим варварство для легализации. Иное дело, что даже варварство эволюционирует, растет и умнеет.
Тут правильный-то вопрос ещё в ином: в какой степени, так сказать, вот это погружение в сон, в эту летаргию благотворно для России? Розанов, например, считал, что очень благотворно. Он от пупика (мерзкое совершенно выражение) смеялся над идеями прогрессистов, его умилял не Медный всадник, а его умилял вот этот «На комоде бегемот, на бегемоте обормот» — памятник Паоло Трубецкого, вот этот широкий конский зад, широкая спина. Его умиляла вот эта Свинья-матушка. Может быть, кому-то этот сон, который для Блока был так мучителен, казался благотворной средой. Многим кажется и сейчас.
