Повесть Сергея Есенина «Яр» очень плохая. И поэтому попытка снять Мариной Разбежкиной картину по ней мне тоже показалась не очень интересной, хотя картина гораздо лучше повести. Есенин не умел писать прозу. Это такой старый принцип, старое правило оценивать качество поэта по его прозе. У него есть замечательные письма. У него есть очень хороший очерк «Железный Миргород». Но он, как и Маяковский, большую прозу писать совершенно не мог. Маяковский это честно осознавал и отделывался такими фрагментарными очерками, такими, как «Мое открытие Америки». Маяковский, кстати, действительно был левша, поэтому ему и языки не давались. Есть, говорят, такая связь. А что касается амбидекстрии такой: обычно качество стихов соответствует качеству прозы. У Пастернака проза гениальная, но не ровная. У Ахматовой очень талантливая, но такая, что ли, ограниченная, задыхающаяся в тесных рамках. Большой роман она написать, конечно, не могла бы, даже повесть не могла бы. У Мандельштама абсолютно гениальная проза. Особенно «Египетская марка». Совершенно новая интонация, новый жанр — проза на полях, маргиналии. Потом Умберто Эко сделал в этом жанре свои маргиналии к «Имени Розы», но у Мандельштама это заменяет роман на полях, которым и написана «Египетская марка», который должен был называться «Парнок».
У Цветаевой проза едва ли не лучше стихов, Матвеева ставила её выше стихов. А у Есенина вот так получилось. Вообще эта амбидекстрия необходима потому, что стихи не всегда пишутся, не при всех обстоятельствах. Иногда можешь писать их, иногда не можешь. Тогда, чтобы не сходить с ума, пишешь прозу, вот и все. Это способ выживания.
