Нет. Я думаю, что «Гамбринус» играет более важную роль в русской прозе. С него началась одесская школа, южная школа вообще. Именно с Гамбринуса начался Ильф и Петров, Олеша, и такие менее известные авторы, как Гехт, Бондарин. Конечно, влияние его на Катаева было огромно. Я вообще думаю, что южная школа, «юго-западная», как её ещё называют, одесская и отчасти киевская в лице Булгакова, школа гудковская, если брать 20-е годы, началась именно с Куприна.
Потому что Куприн, хотя он самого что ни на есть наровчатского происхождения, и долго жил в Петербурге, и долго был в Москве, но он по темпераменту южанин. Почему, собственно, он и написал «Черный туман» о том, как Петербург высасывает жизнь из человека. Культ формы по отношению к содержанию (он превалирует у него содержание часто ничтожно, а форма филигранна и блистательна), культ авантюризма, культ профессионализма. Все эти черты южной школы, даже если речь идет о профессионализме вора или проститутки, это любование человеческими умениями, способностями и неукротимым жизнелюбием,— это все Куприн. Мне кажется, что именно купринская школа чувствуется и в похождениях Бендера, и в «Растратчиках» Катаева, где тоже любуется автор не столько добродетелями (добродетели стали весьма относительны), сколько силой жизни, этой мощью витальности, которая в персонажа заложена. Я думаю, что «Гамбринус» в огромной степени повлиял на Булгакова. Потому что Булгаков вырос как писатель, сложился как писатель (при всем его отвращении к газетной работе) именно в гудковской среде.
