Да видите, там у героя не было особого шанса измениться, пострадать (по Достоевскому). Там он был оклеветан и неправедно осужден, насколько я помню сюжет. Так что его побег был не столько выходом на свободу, сколько элементарным восстановлением справедливости, во всяком случае у Кинга. Но если, вопрос рассмотреть шире — есть ли у Кинга вот этот пафос, что надо пострадать и таким образом измениться и очиститься?— то американская тюрьма не место для этого. Во всяком случае у Кинга этот пафос совершенно отчетливый. В «Зеленой миле», в «Побеге из Шоушенка» несвобода не может человека ни очистить, ни сформировать, ни изменить к лучшему.
И я в этом смысле с Кингом совершенно солидарен, потому что пафос страдания, пафос пользы от тюрьмы — это такой стокгольмский синдром, когда человек становится на сторону своих тюремщиков. Мне кажется, что как раз этот стокгольмский синдром в известном смысле случился у Достоевского, когда, страстно желая защитить империю, видя, что она расшатывается и рушится, он говорил: «А если бы меня в свое время Николай не посадил и если бы не было этой ужасной инсценировки на Семеновском плацу, то страшно подумать, что из меня бы, да и из друзей моих выросло». Ну, это в чистом виде стокгольмский синдром. Я никогда на эту позицию не встану, никогда её не буду уважать, хотя она может вызывать страдания.
И у Кинга в «Шоушенке», конечно, этого нет. Побег из тюрьмы — для него однозначное добро и такой, в общем, прорыв. И он, кстати, с удовольствием описывает все эти приготовления, и гениальное это решение с плакатом Риты Хейворт и таким ходом под ним, и потрясающее мужество и упорство человека, который все это без надежды на результат практически проделывал. Нет, это блестящая книга и блестящий финал.
