Нет. Он — гениальный стилист. Когда Алексей Толстой уже незадолго до смерти прочитал рассказы Ивана Ефремова — палеонтолога, палеоархеолога даже, и захотел с ним встретиться, и спросил: «Откуда ваш ледяной стиль, блестящий?». Он ответил: «Я из Хаггарда в основном и Буссенара». Дело в том, что приключенческая, детская литература, ну, как бы детская, на самом деле, она, конечно, детской не была. Точно так же, как и вообще большая часть вот этих авантюрных, приключенческих романов начала века, она имела одну фундаментальную задачу — она отрабатывала стиль и композицию.
Понимаете, Высоцкий когда-то сказал: «Мои блатные песни были школой того, чтобы песня входила не только в уши, но и в души». И, действительно, школа доступности, увлекательности, кристальной ясности стиля… Это есть у Жюль Верна. Я по своим педагогическим делам перечитывал «Детей капитана Гранта» и не мог оторваться, пока всё не перечитал. Это довольно толстый роман, но на протяжении всём безупречно увлекателен, надо сказать — очень живо написан.
Мне представляется, что Хаггард, не весь, но в лучших образцах, и Буссенар уж точно — это создатели абсолютно новой модели повествования. Во-первых, это книги очень познавательные. Во-вторых, и в главных — это книги фантастически динамичные. Ну, вот Шклярский, на котором росло целое поколение советских детей, приключения Томека — «Томек в стране кенгуру». Они, конечно, художественно не особенно состоятельны. Я помню хорошо эти книжки в мягких обложках, которые в Польше печатались по-русски, были огромным дефицитом. Я не знаю, лежат ли сейчас книги Альфреда Шклярского, например, в сети. Наверное лежат. Пожалуй, было бы забавно их перечитать. Мне сам Томек не нравился. Он мне казался довольно таки пустым героем, я никак не мог себя заставить ему сопереживать. Но всё-таки это было увлекательно. Я прочёл что ли три книжки из восьми, но это было лихо. Я считаю, что Хаггард это первоклассный стилист. А Конан Дойл что — плохой стилист? Когда не оторвёшься от книги — это очень здорово.
Я, кстати говоря, думаю, что Киплинг в лучших своих текстах тоже ищет прежде всего увлекательности, экзотики, яркости. И его самым молодым на тот момент нобелиатом (и первым нобелиатом от Британии) сделала его способность увлекательно писать на экзотические темы. Да, это был тогда очень модный — его, конечно, ценили в огромной степени как поэта, и поэт он действительно первого ряда. Но я думаю, что в самой значительной степени это его искусство повествователя, его ясный, отточенный, холодный стиль, который в романах (особенно в «Киме», или в «Свет погас») не так заметен. А в «Книге джунглей» — (тоже роман, детский) он заметен. Там есть действительно блеск. Во всяком случае такие главы, как «Белый клобук» — это не менее увлекательно, чем Конан Дойл.
Я считаю, что у литературы такой, массовой, можно многому поучиться.
