Сказ про то, как царь Пётр арапа женил

Он вовсе не «птенец гнезда Петрова», в этом-то и особенность его, он белая ворона. Единственный черный среди белых — белая ворона. Ему совершенно не нравится в этой компании, и у него ничего не получается с ними. Он смотрит на это все глазами европейца (даром что он африканец), его испортило заграничное пребывание, и он пытается быть среди них интеллигентом.

Какой же «птенец гнезда Петрова»? Он с Петром в конфликте находится. Это гениальный фильм, и он мог бы быть абсолютно великим, если бы его дали Митте снять таким, каким его написали Дунский и Фрид. Но это невозможно было, понимаете? Эта картина подвергалась такой цензуре, вплоть до вырезания всех кадров, где были карлики (им казалось, что…

Это, кстати, замечательный сценарий Олега Осетинского. Там, понимаете, примерно та же история, что и у Митты в картине «Сказ про то, как царь Петр арапа женил». Это именно история, написанная Дунским и Фридом, такой приквел к русскому Отелло будущему, который совершенно неизбежен в этой ситуации. Но то, что он черный среди белых, то, что он иностранец, то, что он и есть другой человек, моралист, это такая отчаянная попытка быть настоящим «птенцом гнезда Петрова» среди людей, которые Петру абсолютно враждебны и не понимают в нем ничего,— там есть настоящая трагедия. И Ломоносов — это та же история.

Очень долго… Вы знаете, в чем полемичность этой работы. В книге Добренко о позднем сталинизме…

Я ставлю этот спектакль, правда, теперь неизвестно, кто и когда его увидит. Но мы все репетиции провели. У меня есть такая своя концепция: все четыре «маленьких трагедии» — это, в сущности, вариация на одну тему. И я предполагал это ставить с двумя главными исполнителями, потому что противостояние молодости и старости, весьма актуальное для пушкинской зрелости, было там ключевым. Альбер и Барон в «Скупом рыцаре», Дон Гуан и Командор в «Каменном госте», священник и Вальсингам в «Пире во время чумы», Моцарт и Сальери в «Моцарте и Сальери». Вот этот стык — старость и молодость, скупость и расточительность, скорбь и веселье, щедрость и зависть, условно говоря,— так сошлись причудливо, и…