Ну нет, что вы? С какой стати? Я, кстати, когда перечитывал «Самгина», обратил внимание на то, что герой-то довольно обаятельный. И, конечно, Андрей Руденский играл его таким в знаменитом фильме Титова. Но не только он. Он написан обаятельно. Если смотреть на него не то что любящими, а хотя бы нейтральными глазами — так вот, он ведет себя лучше всех. Понятное дело, что он протагонист, он так видит. Иногда только взгляд со стороны позволяет как-то (особенно на фоне таких героинь, как Марина Зотова) позволяет подивиться его тщедушности и осторожности, но в целом Самгин еще самый приличный из героев этой книги, притом, что и Лютов, и Макаров, и Туробоев по-своему очаровательны. Но в Самгине есть то, что Горький любил в Ходасевиче — умение хорошо выглядеть при минимуме усилий, при минимуме мнений. Просто Ходасевич заплатил за это жизнью, поэтому ему не удалось написать гибель Самгина.
А так Самгин — это не Передонов. Передонов — это, понятное дело, бесовщина. Передонов — это развитие темы «Человека в футляре», только здесь это как бы такой труп, который раздулся в гробу, вылез из футляра и продолжает действовать. Передонов — это такая хтоническая сущность, труп. Конечно, Самгин имеет совершенно другой генезис. И если Передонов — фигура для русского Серебряного века довольно маргинальная, но Самгин вполне типичен. Он представитель весьма многочисленного класса «мы говорили», как называли это Горький с Андреевым в пародийной пьесе.
