Войти на БыковФМ через
Закрыть
Лекция
Литература
Религия
История

Фридрих Ницше

Дмитрий Быков
>250

Тот же Мелихов любит цитировать фразу Ницше: «Найти меня не штука, трудно теперь меня потерять». Сразу давайте оговоримся, что говорить о системе взглядов Ницше крайне трудно, потому что, действительно, афоризмы предполагают такое амбивалентное и полисемантическое, полистилическое толкование. У него разнообразная и довольно пестрая система идей и взглядов. Но если говорить о самых общих каких-то чертах, Ницше — это не столько система идей, сколько система ощущений человека модерна.

Было три автора-модерниста главных, которые описали состояние модерна, которые выразили модернизм. Это Фрейд, это Маркс и это Дарвин. А Ницше — это попытка философского или, если угодно, поэтического осмысления модерна, не на научном уровне, а на уровне именно ощущений.

Во-первых, в «Утренней заре», ключевой его работе, написанной в минуты наинизшего физического и навысшего творческого состояния, у него это, как ни странно, совпадало. У него там содержится признание: мир существует на инерции. Действительно, традиция умерла, бог умер, и априорности, казалось бы, имманентные вещи (мораль, например) подвергаются сомнению. Ницше позволил себе выразить сомнения человека модерна в том, в чем человек традиции сомневаться не может.

«Посторонний» Камю не понимает, почему обычные эмоции у него отсутствуют, почему он не сопереживает, почему он не эмпатичен, почему он не испытывает того, что должен. То, что я называю отсутствием предписанных эмоций и даже ненавистью к ним. Ницше говорит о новых людях, о «людях утренней зари», которые не понимают, почему надо быть добрым, и надо ли быть добрым. Почему личная воля должна быть чему-то подчинена. Смерть бога — это, конечно, метафора лобовая, и, главное, глупая, потому что нельзя принимать свое взросление за смерть бога. Это все равно что ребенок, научившись ходить, запросил бы смерть родителей. Это глупость и пошлость. На самом деле, классическая американская университетская надпись: «Бог умер. Ницше. / Ницше умер. Бог». Это как раз довольно точно. Но это конец традиции и конец детства. Конец той эпохи, когда человек был руководим. Теперь он чувствует холод самостоятельности, холод мысли, поверять все мыслью.

Да, это эра рассудочности, и для модерна как раз очень характерен нравственный самоанализ напряженный. Я бы рискнул сказать, что весь психоанализ Фрейда вырос из идеи Ницше о том, что предписанных правил больше нет, а есть попытка извлечь из себя, из собственной личности нравственные законы, скорректировать их. Совершенно прав Ницше, говоря о том, что нравственность — это естественное состояние человека, а мораль — инструмент насилия. Оформление морали как инструмента насилия он приписывает христианству. Хотя на самом деле здесь христианство ни сном, ни духом. Ницше, написав «Антихристианина», свою самую скандальную работу, как говорил точно Пастернак Александру Гладкову, «он всего лишь пришел к христианству с другой стороны». Его богоотрицание — это глубоко христианский акт. Он приписывает христианству отсутствие радости жизни, абстракцию, культ страдания, чего в христианстве нет совершенно. Это такие средневековые наслоения, которые эпоха просвещения уже начала снимать.

Потому что просвещение все равно приходило к христианству, только опять же, с другой стороны. Ницше — это реакция на слишком долгое извращение культуры, на её иссякание, на декаданс. Другое дело, что у Ницше в противовес этому возникает культ физического здоровья, культ власти (под властью он понимает, конечно, не государственную власть, а именно воление, желание, стремление реализовываться), и для него все выходит из власти, то есть самоутверждение, из жажды быть. Понятие Ницше о власти — это понятие совершенно не политическое, и гитлеризм не имеет к власти никакого отношения. Просто Ницше очень четко зафиксировал тот период, когда человечество, повзрослев, выходит на новый биологический этап.

Мы сейчас живем, собственно, в конце этого этапа. XX век со всеми его кошмарами все равно привел к появлению сверхчеловека. Другое дело, что этого сверхчеловека, когда он возник, его гомеостатическое мироздание или разного рода консерваторы и трусы (это не важно) стали постоянно запихивать в топки новых и новых мировых войн. Не успеет сверхчеловек сформироваться, не успеет модерн заявить о себе по-настоящему, как тут же ему устраивают — бац!— одну мировую войну, потому Вторую мировую войну, потом, после этого, поднимает голову исламский террор, который тоже фактически стремится развязать эту мировую войну, но у него пока это не очень получается. Права, наверное, Роулинг, утверждая, что Грин-де-Вальд был не самой страшной угрозой. Что пострашнее фашиста, который может раскаяться, ещё и абсолютное такое зло, которое просто наслаждается злом. И неслучайно Грин-де-Вальд, когда Волан-де-Морт к нему является, с презрением его выгоняет. Понимаете, фашизм ужасен. Но есть вещи, перед лицом которых фашизм покажется… Постыдится, конечно, но покажется все-таки ещё не худшим. У него хотя бы есть идеи. Он может передумать. Кроме чистого зла у него есть какие-то raison d'etre. Сейчас, скорее всего, мы сталкиваемся со злом, которое ещё страшнее.

Так что модерн все равно вызывает всяческие желания его затормозить, швырнуть его в топку новой войны. Все силы мироздания, перефразируя Маркса с Энгельсом, объединились для священной травли этого призрака. Но ничего не получится, все равно модерн состоится, так или иначе. Человечество выйдет на новую эволюционную ступень.

Сверхчеловек Ницше — это и есть догадка о том, что приходит новый человек. Сверхчеловек — это не белокурая бестия, это не противник übermensch'ей, это не белая раса. Все это вульгаризации Ницше не имеют к нему, довольно утонченному философу радости, а не деструкции, не имеют к нему никакого отношения. Сверхчеловек — это действительно творческий прежде всего человек, который раньше осваивал мир, а теперь будет его пересоздавать. Вот это превращение конкистадора в творца — это и есть та ступень, которую Ницше зафиксировал. Это все предчувствие нового человека, у которого не будет рабской морали. Не будем забывать, что именно Ницше — отец термина «ресентимент», очень точно выражаемого словом «зато». Такая утеха раба: мы самые бедные, зато мы самые духовные. Мы самые злобные, зато мы самые лучшие.

Это вот ресентимент, это самое точное описание, к сожалению, сегодняшней российской морали. Вот это то, что мы сейчас имеем. В ницшеанском представлении о генеалогии морали мораль надо разрушить именно потому, что она перестала быть этикой, а стала инструментом угнетения. Пришел новый человек, который действует не потому, что так принято, а потому, что такова его свободная творческая воля.

Закончился этап освоения мира и начался этап его пересоздания. Ницше предчувствует очень точно, что XX век будет в том числе и веком техногенного перерождения человека, что человек обретет новые способности, небывалым. Больше того, что человеком полноправным, полноценным может называться только творец, созидатель, а остальное будет технической задачей, которую сможет выполнять наука, которые смогут выполнять условные роботы.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Любой ли читатель и писатель имеет право оценивать философов?

Вот Лев Толстой оценивал Ницше как «мальчишеское оригинальничанье полубезумного Ницше». Понимаете, конечно, имеет. И Толстой оценивал Шекспира, а Логинов оценивает Толстого, а кто-нибудь оценивает Логинова. Это нормально. Другой вопрос — кому это интересно? Вот как Толстой оценивает Шекспира или Ницше — это интересно, потому что media is the message, потому что выразитель мнения в данном случае интереснее мнения. Правда, бывают, конечно, исключения. Например, Тарковский или Бродский в оценке Солженицына. Солженицын не жаловал талантливых современников, во всяком случае, большинство из них. Хотя он очень хорошо относился к Окуджаве, например. Но как бы он оценивал то, что находилось в…

Как вы думаете, концовка «Темной башни» Стивена Кинга — это отсылка к притче Ницше о вечном возвращении и к мифу о Сизифе?

Миф о Сизифе, абсурдность человеческого бытия не имеет ничего общего, я уверен, с «Темной башней». Потому что миф о Сизифе доказывает бессмысленность и героизм человеческого существования, а «Темная башня» Кинга доказывает конечность и замкнутость мира, его какую-то странную интуицию о том, что пройдя путь, возвращаешься к началу. Это та же мысль, что и у Стругацких падающие звезды: это люди, которые упали с края мира, но попали в него же. Так мне кажется. Хотя я не исключаю, что Кинг читал Ницше, но, наверное, он его весьма поверхностно усвоил, как вся американская массовая культура. Я помню, как Шекли говорил мне в интервью: «Ницше — хорошее чтение для 14 лет. В 15 его читать уже…

Можно ли сказать, что книга Айзека Азимова о роботах «Я, робот» продиктована идеями Фридриха Ницше?

Конечно, продиктована. Надо сказать, что любимым писателем Шекли, Азимова и, уж конечно, Кларка был в детстве Ницше. Потому что он предугадал эру, когда человек шагнет за пределы обязательного, когда он станет хозяином своей судьбы. У Ницше очень много мыслей о том, что человек рожден пересоздать себя. Его формулировка: человек — это усилие быть человеком. И вот эта идея пересоздания, идея скачка, прыжка,— она удивительно точно почувствована его интуицией. Иной вопрос — конечно, на этом пути есть риски. Но, как правильно совершенно сказал Томас Манн о том же Ницше: «Если эта нация не умеет ценить своих титанов, пусть она их больше не производит».

Очень симптоматично, что Ницше…

Можно ли назвать Мережковского русским Ницше? Верно ли, что противопоставление природы и культуры, органики и искусства — есть фашизм?

Конечно, это некоторые пролегомены к фашизму. Впервые это противопоставление (такой quantum satis) появляется, конечно, у Шпенглера в «Закате Европы», во втором томе особенно. Я Шпенглера очень не люблю, потому что само противопоставление цивилизации и культуры, которое назрело тогда, о котором многие говорили,— это, мне кажется, глупость. Я думаю, что два человека — Шпенглер и Гумилёв — больше всего сделали для того, чтобы эта глупость вкоренилась. Дикость и варварство стали этим людям казаться утверждением самобытности, пассионарности, усталости от цивилизации.

Вспомним, когда Курт Ван в начале «Городов и годов», в начале войны кричит Андрею Старцову: «Всё, Андрей,…

Является романтизм источником национал-социализма? Не могли бы вы назвать литературные произведения, которые начинаются с романтизма, а кончаются фашизмом?

Произведения я вам такого не назову, но «Рассуждения аполитичного» Томаса Манна — это книга ницшеанца и в некотором отношении романтика, и в этой книге проследить генезис фашизма проще всего. Слава богу, что Томас Манн благополучно это заблуждение преодолел. Связь романтизма и фашизма наиболее наглядно показана в «Волшебной горе»: иезуит Нафта высказывает там очень многие романтические взгляды. Наверное, у Шпенглера можно найти очень многие корни фашизма и последствия романтизма. Противопоставление культуры и цивилизации, безусловно, романтическое по своей природе. То колено, тот сустав, где романтизм соединяется с фашизмом, проще всего обнаружить у Ницше, потому что… Я прекрасно…

С чем связано появление в 19 веке явления — проклятый поэт?

Проклятые поэты, poètes maudits — это такие люди, как Верлен, Малларме, Рембо, Тристан Корбьер. Думаю, что практически все русские символисты причисляли себя к ним — и не только такие маргиналы, как Тиняков, но и вообще все адепты жизнетворчества. Я думаю, даже Брюсов с его культом труда, потому что он поэт русского садомазохизма,— поэт такого саморазрушения.

Видите ли, в чём дело? Почему они называют себя проклятыми? Дело в том, что нам всем, мне кажется, надо несколько пересмотреть своё отношение к модерну. Модерн — это ведь… Ну, собственно, я рекомендую всем книгу Таубера «Реквием по эго», где рассмотрена моральная составляющая модерна, его этика. Трудно о ней говорить, но можно. Так…

Какие различия у люденов Братьев Стругацких и сверхчеловека Фридриха Ницше?

Общее то, что они порождены ощущением некоего эволюционного тупика или, если угодно, эволюционного гэпа — какой ступеньки, которую надо перепрыгнуть. Это ощущение исчерпанности одного проекта и начало другого. Ну а различия их, вероятно, в том, что сверхчеловек Ницше отличается таким несколько избыточным пафосом и высокомерием. Он занят главным образом трудом творческим, строго говоря, не трудом, а таким пароксизмами, судорогами.

Люден Стругацких — это прежде всего профи. Прежде всего профессионал, причем ориентированный прежде всего на профессии, ещё не существующие, как например, прогрессор или контактер. Кроме того, сверхчеловеку Ницше присущи очень многие…

Что такое модерн? Верно ли, что любая прогрессивная идея — модерн? Можно ли тогда считать Платона модернистом?

Понимаете, Сократ был, конечно, модернистом для своего времени. У каждой эпохи есть свой модерн, и, если говорить о том, что я имею в виду под модерном, то я имею в виду, конечно, эпоху начала XX века, которая характеризуется совершенно конкретными чертами: в первую очередь, идеями моральной ответственности, идеями материалистическими в основе своей, идеями совершенно материального подхода к психологии, к биологической эволюции, к экономике. Маркс, Фрейд, Ницше и, в огромной степени, конечно, Дарвин,— вот четыре кита модерна.

Ницше, кстати, тоже вполне рационален в своей антицерковности. Он выступает за независимого человека, человека без предрассудков, человека…