Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.
Существуют различные версии…»
Ну, «Таинственная страсть» — это вынесено в заглавие последнего (если не считать незаконченного «Lend-leasing») и, может быть, лучшего за последнее время романа Василия Павловича Аксёнова. Книга гениальная абсолютно! Я спрашивал Вознесенского: «Много ли в этой книге правды?» Вознесенский сказал, что правды от этой книги ждать нельзя. Несмотря на все горькие слова, которые там сказаны, это признание, в общем, в любви.
Что касается таинственной страсти к предательству, которую имели в виду и очень близкая к Аксёнову Белла Ахмадулина, и сам Аксёнов, конечно, то здесь всё не так просто. Я уже говорил о том, что 60-е годы были половинчатым временем, и действительно некоторая страсть к предательству в героях этой эпохи живёт — и не к предательству (просто это поздний, зрелый жестокий Аксёнов), а это страсть к компромиссу. И очень многие предавали себя, и очень многие недоосуществились.
Я помню, как началом нашей дружбы с Андреем Шемякиным был разговор на Первом кинофоруме в Ялте, когда я ему сказал: «60-е годы закончились не по политическим причинам, а по метафизическим, по внутренним». И он сказал: «Ну, сойдёмся». И это действительно так: 60-е годы закончились по причинам внутренней ломкости, внутренней рыхлости этого поколения, внутренней душевной дряхлости и дряблости — того, что по-английски так точно называется словом friability, «неструктурированность». Кристалл в душе был у немногих, у очень многих был мякиш, поэтому 60-е годы… Ну, это не то что страсть к предательству, это страсть к половинчатости.
И, конечно, таинственна эта страсть именно потому, что внешне ничто не побуждает, не так всё страшно, не такое это время жуткое, чтобы вот так бояться. Но достаточно начальственного окрика, и в людях просыпается генетически это рабство — о чём Аксёнов великолепно написал сначала в «Ожоге», а потом в «Таинственной страсти». Мне кажется, что как раз «Таинственная страсть» — это своего ремейк «Ожога», но просто там всё названо своими именами. И в каком-то смысле в «Ожоге» действительно есть констатация: у нас есть ожог, к которому мы боимся прикоснуться. А в «Таинственной страсти» он прикоснулся. Он был старый, и ему нечего было бояться. Он прикоснулся к тому, что действительно в сознании шестидесятников есть мёртвая зона, слепое пятно, и источник этого рабства им самим не понятен. Вот он попытался это рабство внутреннее проследить.
Хочется, чтобы правильно поняли.
« Но достаточно начальственного окрика, и в людях просыпается генетически это рабство».
Это не просто «начальственный окрик», это страх - когда тебя вызывают в некий номерной отдел и напоминают, что у тебя же семья и после многозначительной паузы - дети. !! Тогда это очень страшно.
Я не пишу потому что пережила нечто подобное. Нет, Бог миловал. Но я могу понять этот страх.
Однако, если вы говорите о желании мелко наподличать соседу или коллеге - это другое - славное мелкое человеческое - просто человеческое :)). Существует везде как москиты или мыши. Но, я считаю, недопустимо говорить о «генетическом просыпании» или «генетическом чувстве рабства поколения» любого народа.
Да, и еще одна деталь. Живя почти треть своей жизни в Америке, я никогда не встречала, чтобы кто-либо заговорил о генетическом чувстве рабства черных людей ( не «негры»). Это было бы недопустимое оскорбление. К слову дополнить, рабство в России и Америке было отменено почти одновременно: в 1861 в России и в 1862 - в Америке.
Спасибо за внимание.