Ну, это последний англоязычный «Букер». Я его прочел. Купил я его, как сейчас помню, в Австрии, он там по-английски продавался. Меня ужасно впечатлил этот роман тем, что он состоит из таких крошечных фрагментов, микрофрагментов прозы — из мемуаров, иногда из вымышленных мемуаров. В результате создается такая замечательная стереоскопия, одно свидетельство против другого — и возникает в результате объемная картинка не столько истории, сколько общества, как она на него воздействует. Нет, это прелестный роман совершенно.
И сама история, как Линкольн в день смерти своего сына устраивает сборище и сам не приходит на него, но гостей не прогоняет — ну, это тоже довольно архетипичная история. Многие спорят: вот такое поведение Максима Горького, скажем, в вечер смерти его сына Максима (он так же себя вел) — это проявление глухоты или мужества? Я считаю, что глухоты. Но вот Линкольн в этом романе у меня вызывает глубочайшее сочувствие. Понимаете, это же роман не про Линкольна, а это роман про форму романа, романа для писателя. И вот та форма романа, которая там изложена, она мне жутко понравилась.
Понимаете, вот я бьюсь очень над тем, как писать роман, вот новый роман, роман, которого не было. У меня был такой довольно интересный опыт в «Квартале». А есть такой же опыт более или менее странного романа в «ЖД» и так далее. Но я вообще хочу, чтобы форма романа трансформировалась, потому что скучный серый нарратив, вот «У меня одна струна — моя страна» — это невыносимо, я не люблю этого. Я люблю, чтобы в романе был художественный эксперимент. Этот эксперимент есть, например, у Хеллера упомянутого во «Что-то случилось», потому что там рефрены, повторы, постоянные наплывы с разных сторон. В общем, герой все время бродит вокруг одних и тех же тем, и с помощью этих повторов он многократно усиливает действие книги. Да и потом, становится ясно, насколько монотонна его жизнь.
