Нет, то, что предсказывал Мережковский, с абсолютной наглядностью воплотилось в 1918 году. Мережковский… вот это интересная штука. Наверное, Мережковские – самая интересная пара из тех, о которых я написал книжку («История великих пар»).
Пара Гиппиус-Мережковский – самая интересная. Они, конечно, друг без друга не могли; они, конечно, друг от друга зависели, они друг друга интеллектуально подталкивали и оплодотворяли, простите за двусмысленность. Но мне кажется, что Дмитрий Сергеевич был умнее Зинаиды Николаевны. Он был умнее в каком-то высшем смысле. Не потому, что Зинаида Николаевна, как сказано у Куприна про царицу Савскую, «была умна мелочной мудростью женщины». Нет, Зинаиде Николаевне было присуще особого рода тщеславие. Оно заключалось в том, что она хотела управлять мировыми процессами: она хотела, чтобы в ее салоне решались судьбы России. А в ее салоне Савинков заседал, к Керенскому она была близка.
И вот у Зинаиды Николаевны по поводу Февраля были иллюзии. Она говорила: «Стоит сравнить мрак (в том числе и погодный) Октября с сияющим блеском Февраля». Дмитрий Сергеевич никакого «сияющего блеска Февраля» не увидел; я думаю, он начал все понимать еще в году 1913-м… Он понимал, куда все катится. Тем более, что у него и раньше были догадки. Обратите внимание, что с какого-то момента его оргдеятельность прекращается. Все, что они делали с женой (религиозно-философские собрания, сам по себе салон), – это же все относится к 1910-м годам. Более того, к началу 1900-х, когда возникли религиозно-философские собрания с милостивого разрешения Победоносцева, тут же их закрывшего.
Но совершенно очевидно, что у Мережковского пропадает желание активничать, у него совершенно пропадает желание вмешиваться в ситуацию. «Если бы свинье-матушке…». То есть он активно полемизирует еще с розановским почвенным трендом, а потом как-то он все больше понимает безвыходность и бесполезность этой борьбы. Я даже думаю, что дело не только в приходе грядущего Хама или грядущего гунна (по Брюсову). Ожидания грядущего Хама всегда присущи таким переутонченным, сложным, перегретым эпохам, как Серебряный век. Это было чувство подземного гула, подземных толчков, которые доносились по всей Европе. Это был цивилизационный раскол, в котором мы продолжаем жить, последствия которого мы пожинаем. Та самая война архаики и модерна, которая полным ходом шла в России в это время.
И, конечно, для меня позиция Мережковского в это время совершенно безупречна. Он все понимал: и со своей критикой «Вех», и со своим предчувствием грядущего Хама. Понимаете, грядущий Хам – это не одномоментная история, это надолго рассчитано. Но безусловно и то, что реванш культуры тоже неизбежен.
Понимаете, в 70-е годы советской власти (что очень интересно) читали из-под полы и распространяли в сам- и тамиздате уж никак не Фадеева и Горького, а Мережковского читали. Мережковский был в круге активного чтения, «Вехи» были в круге активного чтения (притом, что Мережковский гораздо умнее и лучше «Вех»). Иными словами, Серебряный век догнал советскую власть в 70-е годы, это был наш Серебряный век. А то, что происходило в России в 20-е и 30-е, культурно никакого интереса не вызывало. Так что грядущий Хам свое получил. Как, собственно, и Гиппиус – очень точная в стихах своих, в отличие от прозы – предсказала в стихах своих в 1917 году:
И скоро в старый хлев ты будешь загнан палкой,
Народ, не уважающий святынь.
Вот, кстати, интересно бы сделать книгу, которая как бы возражала или отвечала сто лет спустя «Грядущему Хаму». Он как грядущий, так и уходящий. Это очень важно понять. Культура настигает всегда. И кратковременный выплеск хамства (понимаем под хамством проявления грубости, злобы, деструктивности, и так далее), – это же во втором поколении всегда компенсируется. Потому что второе поколение «грядущего Хама» хочет как-то развиваться, хочет как-то расти. Именно поэтому комиссарские дети учредили оттепель, именно поэтому комиссарские внуки вывели российскую, советскую культуру на небывалый уровень на рубеже 70-80-х. Это потом уже власть в полном своем распаде стала это топтать. Но 70-е были все-таки высшей точкой советского развития.
