Войти на БыковФМ через
Закрыть
Литература

В чем феномен Валентина Распутина? Какой у него литературный прототип?

Дмитрий Быков
>500

Вот здесь сложно, понимаете? Феномен Распутина в том, что он — сугубо городской человек, который написал лучшую деревенскую прозу 80-х годов. И его городское образование, и его городская школа, сама городская техника его письма, очень, кстати, филигранная, очень сложная,— она и позволила написать ему деревенскую прозу. Потому что о деревенщиках говорят обычно: народные здоровые корни, исконность-посконность, и прочее. Большинство деревенщиков были людьми городской культуры. И как раз драму этого раздвоения лучше всех выразил Шукшин. И Федор Абрамов, автор великой деревенской прозы. Я её не считаю великой, но многие считают. Он был, между прочим, доцентом, литературным критиком и литературоведом. Корни здесь не так важны. Важно то, что люди писали о деревне без примитивизма, без контркультурной, без антикультурной направленности. Это очень культурная проза.

И пока у Распутина была эта внутренняя культура, и пока он не впал в свои абсолютно антикультурные и иногда прямо людоедские идеи поздние, когда он не начал призывать к расправам,— он был гением. А когда он впал в почвенническую идею, когда он возненавидел модерн и город и проклял многих собратьев по перу, таких, как Евтушенко, который был его другом,— вот тут случился сбой и художественный. Мне кажется, что Распутин — один из многих условных деревенщиков, кто сохранил талант. Вот Белов его не сохранил. А поздний Распутин иногда выдавал шедевры. Например, «Нежданно-негаданно» — великий рассказ. «Сеня едет» — гениальное произведение. «Новая профессия» — удивительный пример Распутина-сатирика. Там инженер, потерявший работу в 90-ые, устраивается аниматором, тамадой. И это жестокая, насмешливая вещь, сильно написанная. Даже «Мать Ивана, дочь Ивана» произведение недурное. Хотя оно отравлено, конечно, идеей, и там масса заданности, но есть и там… во всяком случае, финальный эпизод, когда она идет через картофельное поле, где жгут ботву,— это написано медвежьей силой. Там совершенно мощные есть куски. Нет, он крупный писатель, все-таки.

Это пример человека, съеденного ложной идеей. Я боюсь, и у Солженицына были выдающиеся художественные задатки, и гениальные прозаические тексты, в частности, «Раковый корпус». Он был равен как-то своему врагу по масштабу, когда он выходил против смерти, он был сильнее, чем против государства. Но заданность съедает художника, и вот здесь, мне кажется, проблема.

Кому наследует Распутин, мне сказать очень трудно, но я парадоксальную вещь скажу: Гаршину. Гаршин тоже был человеком такой же болезненной, ранимой, обнаженной души, такой же чувствительности. И Распутин, как художник, он и прожил столько же, сколько и Гаршин. Потому что после творческого кризиса, это было, в сущности, доживание. До 37 лет он был гениальным писателем. После «Прощания с Матерой» наступил кризис, о котором Шкловский, крупнейший литературовед, сказал: «Это большая драма для нашей литературы: Распутин на распутье». И вот после этого появилось несколько неплохих рассказов, но они не идут в сравнение ни с «Живи и помни», ни с потрясающими «Деньгами для Марии», ни с «Последним сроком», ни с «Прощанием с Матерой».

«Прощание с Матерой» — это текст такой мощи, что рядом с ним можно поставить, наверное, только гаршинские страшные повести. Вот это очень интересная мысль: Распутин и Гаршин. Потому что биографического сходства между ними нет. Но, понимаете, мне кажется, Гаршин был тоже подвержен этой опасности. Если бы он не покончил с собой в припадке депрессии, он имел бы соблазн поддаться на какую-то идею, и эта идея его бы успокоила. Ведь когда человек так болезненно, так мучительно воспринимает трагедию мира, ну как Леонид Андреев, например,— у него есть соблазн прислониться к большой идее. Идея вот несколько заглушает этот напор трагической, мучительной реальности. И Андреев прислонился. Андреев в 1915-1916 годах таким шовинистом, что мама не горюй. Это тончайший Андреев-то, автор «Красного смеха», стал, можно сказать, таким проповедником войны до победного конца. Бывает, человек прислоняется к идее.

Мне кажется, что Распутин был слишком тонким, слишком нервным, слишком больным, в лучшем смысле слова, слишком болеющим душой человеком, чтобы сохранить интеллектуальную и нравственную независимость. Он вынужден был подпасть под влияние идеи, а идея его съела. А вот Гаршин сохранился. Просто, понимаете, участь человека у Гаршина и Распутина похожа. Это участь глубоко трагедийная, и она сулит нам ещё интересные сближения.

Поделиться
Твитнуть
Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
7 месяцев назад
Какие философы вас интересуют больше всего?

Мне всегда был интересен Витгенштейн, потому что он всегда ставит вопрос: прежде чем решать, что мы думаем, давайте решим, о чем мы думаем. Он автор многих формул, которые стали для меня путеводными. Например: «Значение слова есть его употребление в языке». Очень многие слова действительно «до важного самого в привычку уходят, ветшают, как платья». Очень многие слова утратили смысл. Витгенштейн их пытается отмыть, по-самойловски: «Их протирают, как стекло, и в этом наше ремесло».

Мне из философов ХХ столетия был интересен Кожев (он же Кожевников). Интересен главным образом потому, что он первым поставил вопрос, а не была ли вся репрессивная система…

8 месяцев назад
Какие пять произведений русской советской литературы прочитать для ЕГЭ, чтобы закрыть проблематику тем в сочинении?

Видите, называть её русской советской уже условно можно применительно к концу XX века. Но если говорить о ещё советских временах, то это Трифонов. Если уж совсем небольшие по объему, то «Игры в сумерках» и «Недолгое пребывание в камере пыток». Аксенов — «Победа». И, вероятно, любая повесть Стругацких. Что касается произведений 90-х годов, то, конечно, «Новые робинзоны» и «Гигиена» Петрушевской, которые позволяют закрыть сразу же и тему антиутопии и сельскую тему. Солженицын — «Адлиг Швенкиттен» или любые крохотки. Двучастные рассказы, например, «Абрикосовое варенье». Солженицына надо обязательно. Пелевин — «Синий фонарь» или «Ухряб». Сорокин — я думаю, любой рассказ из «Первого…

9 месяцев назад
Почему Борис Слуцкий сочинил стихотворение «Необходимость пророка»? Откуда эта жажда того, кто объяснял бы про хлеб и про рок?

Видите, очень точно сказал Аннинский, что у каждого современника, у каждого шестидесятника был свой роман с Солженицыным. У Владимова, у Войновича, безусловно, у Твардовского. Солженицын, которого Галич представлял как «пророка», был необходимой фигурой. Необходимой не столько как пророк — человек в статусе пророка, который вещает; нет, необходимой как моральный ориентир, во-первых, на который современники могли бы оглядываться, и в этом смысле страшно не хватает Окуджавы, чье поведение всегда было этически безупречным, и, главное, он никогда не боялся говорить заведомо непопулярные вещи. И второе: нужен человек, который бы обращался к главным вопросам бытия.

Вот…

10 месяцев назад
Любой ли читатель и писатель имеет право оценивать философов?

Вот Лев Толстой оценивал Ницше как «мальчишеское оригинальничанье полубезумного Ницше». Понимаете, конечно, имеет. И Толстой оценивал Шекспира, а Логинов оценивает Толстого, а кто-нибудь оценивает Логинова. Это нормально. Другой вопрос — кому это интересно? Вот как Толстой оценивает Шекспира или Ницше — это интересно, потому что media is the message, потому что выразитель мнения в данном случае интереснее мнения. Правда, бывают, конечно, исключения. Например, Тарковский или Бродский в оценке Солженицына. Солженицын не жаловал талантливых современников, во всяком случае, большинство из них. Хотя он очень хорошо относился к Окуджаве, например. Но как бы он оценивал то, что находилось в…

11 месяцев назад
Кто лучше всех написал биографию Александра Солженицына?

Солженицын. «Угодило зернышко промеж двух жерновок» — наиболее точный портрет его души. Неприятный портрет. Но человек, который пишет о себе «Я хороший», как я уже сказал, не может вызывать симпатии.

Конечно, книга Сараскиной замечательна, но во многом апологетична, недостаточно критична. Вот книга Сараскиной о Достоевском, на мой взгляд, гораздо более совершенна, и там сказаны очень многие жесткие, нелицеприятные и неожиданные вещи. Но, конечно, книга о Солженицыне, как первая русская фундаментальная биография, заслуживает внимания. А так, конечно, надо читать то, что писал Солженицын о себе. Ну и конечно, статья Андрея Синявского «Чтение в сердцах». Но она совсем не биография.…

11 месяцев назад
Можно ли сказать, что рассказы-триллеры у Людмилы Петрушевской — это продолжение Ивана Тургенева?

Нет, это, скорее, продолжение Гаршина через Леонида Андреева, это другая линия. Понимаете, Тургенев был благоуханный, гармоничный, душевно здоровый, очень тонкий, но здоровый, а Гаршин — это все-таки патология, причем действительно это человек без кожи. Я вот начитывал книжку Гаршина довольно большую, записывал аудиокнигу, и лекцию по нему читал, лишний раз подумав, что самое глубокая, самая незаживающая травма русской литературы после Пушкина и Лермонтова — это, конечно, Гаршин. Он был гений, но гений абсолютно больной. Вот у него очень интересно как-то была построена тема цветов, которая маниакально волнует и Петрушевскую. С одной стороны, цветок — это символ зла, а с другой, в «Сказке о…

11 месяцев назад
Почему вы сказали, что произведения, написанные из чувства обиды, получаются очень хорошего качества?

Ну, например «Евгений Онегин». Это из жуткой, жаркой обиды — и не только на Раевского, но вообще на «русского дэнди», как называл это Блок. Не побоюсь назвать «Жизнь Клима Самгина», написанную, конечно, из жестокой обиды на Ходасевича. Ходасевич — единственный человек, которому удалось соскочить с «горьковской иглы». Остальных Горький бросал сам, а этот ушёл от него, и поэтому, конечно, он ему никогда не простил. И надо сказать, довольно точно его вывел, изобразив персонажа, умеющего всегда быть правым при довольно небогатом внутреннем содержании.

Наверное, из чувства обиды в известном смысле написана значительная часть любовной лирики Ахматовой — во всяком случае всё, посвящённое…

11 месяцев назад
Почему в последнее многие негативно отзываются об Александре Солженицыне?

Это очень естественно, что вы слышите этого негатив. Солженицын, независимо от его последующей эволюции, внес довольно большой вклад в уничтожение советского тоталитаризма. Другое дело, что он вопреки собственной пословице «волка на собаку в помощь не зови» в конце концов альтернативой Ленину признал Столыпина, который, по-моему, тоже достаточно убедительной альтернативной не является. И более того, Солженицын в последние годы делал весьма путаные и противоречивые заявления.

Хотя продолжал настаивать, в частности, в интервью своих, на том, что России необходимо местное самоуправление как единственный способ покончить с вертикалью, с тоталитарной властью. То есть…

11 месяцев назад
Почему Евгений Гришковец сказал, что читать Александра Солженицына невозможно?

Ну Гришковцу невозможно, господи помилуй! А кому-то невозможно читать Гришковца, как мне, например, хотя есть у него замечательные пьесы. Кому какая разница, кто что сказал. Это опять «в интернете кто-то неправ». То, что сказал один писатель о другом, это может быть мнением данного писателя, это может быть расширением границ общественной дискуссии, но это не руководство ни к действию, ни к запрещению. А то некоторые уже почитают себя лично оскорбленными.

Я понимаю, что я в этом качестве кого-то раздражаю. Как можно кого-то не раздражать? Как может хоть одно, сколько-нибудь заметное явление не раздражать на порядок больше людей? Как один человек заражает коронавирусом пять других, так и…