Насчет неоромантиков не знаю, и, главное, мне кажется, что сам термин «неоромантизм», он не вполне корректен. Если уж на то пошло, то неоромантизм — это фашизм, а может быть, экспрессионизм. Ну в общем, кто такие неоромантики, сказать трудно. Это термин условный. А влияние Ницше на мировую литературу, как и влияние всякой философии, было не идеологическим, а, как ни странно, формальным — чисто литературным, довольно поверхностным. Но именно Ницше ввел в моду фрагментарность и афоризм. До него так не писали. Я не думаю, что учение Ницше, которое, вдобавок, ещё очень сложно и легко трактуется взаимоисключающим образом, ну оно слишком размыто, чтобы быть строгой наукой. Оно может повлиять именно и только стилистически. Потому что из того же «Антихриста» можно сделать абсолютно противоположные выводы. И Ницше — это не философия, а поэзия. Ну, правда, что считать философией… Но мне кажется, что он сильнее всего повлиял на таких авторов, как, скажем, Андре Жид с его «Новой пищей», с афористической этой структурой, на Василия Васильевича Розанова с той же фрагментарностью, очень опасной и заразительной. Но в наибольшей степени — вы будете смеяться — на «Логико-философский трактат» Витгенштейна.
Меня, кстати, подростки мои спросили, что почитать вот о религии, о вере, о Боге, потому что — говорят — вы все время говорите о Боге как о некоей реальности, а почему вы так думаете? Я говорю: «Вот, почитайте «Логико-философский трактат»». Что не может быть названо, то не существует,— в самом таком грубом изложении. Причем читайте «Логико-философский трактат» не так, как читаете книгу, а каждый афоризм обдумывайте по часу в день. Читайте эти 50 страниц 50 там дней, может быть, 50 месяцев, но очень подолгу,— как он писал. Он же сказал, что эти вещи понятны только человеку, который уже думал в заданном направлении.
Вот как ни странно, мне кажется, что «Логико-философский трактат» — это прямое наследование ницшеанской системы афоризмов, афоризмов как способа изложения философии. И в огромной степени, конечно, ницшеанский стиль повлиял на Гейдара Джемаля и прежде всего на «Ориентацию — Север». Вот здесь, мне кажется, есть и философское влияние, но в наибольшей степени влияние стилистическое. Такая философия титанизма, когда, собственно, основания для этого титанизма угадываются где-то в просветах, не говорятся вслух.
