Магический реализм, или м-реализм, как назвал его Миша Назаренко в Киеве, применительно к творчеству Марины и Сергея Дяченок… Мне кажется, разница в том, что фантастика решает прикладные задачи, а магический реализм — это тот же реализм, позволяющий себе некоторые допущения. То есть если задачей фантастики могут быть и футурологическими, и социальными, и философскими, то задачи магического реализма прежде всего в психологическом прорыве, или изобразительная мощь такая. То есть задачи прежде всего эстетические у магического реализма, у фантастики они более прикладные, хотя то, что делали Стругацкие, я бы не назвал магическим реализмом, кроме, может быть, «Отягощенным злом», почему — не знаю. Вот трудный критерий.
Наверное, масштаб, масштаб фантастического допущения тоже важен. В магическом реализме допущение, как правило, незначительное, небольшое, как пластиковые бутылки в «Лавре» у Водолазкина, где таким способом достигается большая синхрония, он как бы подчеркивает, что все события происходят вне времени всегда. Вот долгий опыт самонаблюдения (наблюдения за снами моими, например) показал, что времени не существует, что время иллюзорно, во сне можно за секунду можно пережить музыкальный фрагмент, длящийся три минуты. И вот эта одновременность, синхрония — тема всех трех романов Водолазкина (у него же постоянно герой либо утрачивает память, либо живет поверх памяти, поверх времени) — это гениальное решение, мне кажется. Вот это делает Водолазкина большим писателем — это его отношения со временем. Потому что для него вся мировая история существует одновременно, кстати, как и у Владимира Шарова.
