Войти на БыковФМ через
Закрыть
Литература

Достаточно ли нашему современнику для того, чтобы составить исчерпывающее представление о природе фашизма, прочесть: «Бурю» Эренбурга, «Обезьяна приходит за своим черепом» Домбровского и «Благоволительниц» Литтелла? Можно ли нынешнюю российскую идеологию считать псевдофашизмом?

Дмитрий Быков
>100

Ну на этот случай у нас есть термин Умберто Эко «урфашизм», обозначающий как бы фашизм вне времени, фашизм без конкретной социальной привязки. Он может существовать везде, где наличествуют три основных признака: смертоцентризм (устремленность к смерти), эклектизм (то есть набор разнообразных философских учений, сплавленных без разбора в одно) и архаика (то есть культ прошлого). Там есть ещё 11 признаков, но три вот эти системообразующие.

Что касается того, достаточно ли трех антифашистских текстов, чтобы судить о фашизме. Конечно, нет. Эти тексты достаточны для того, чтобы поставить вопрос, и он там поставлен впервые, об антропологической природе фашизма. Более того, я бы сказал, о его антропологической укорененности, о его антропологической естественности. Это то, что Михаил Успенский в романе «Райская машина» сформулировал, как: «Фашизм является естественным состоянием человечества». То есть если не предпринимать усилий, если не бороться с ним, сползание в него происходит едва ли не автоматически. Это очень пессимистическая формула, но в основе своей, я думаю, верная.

Что касается основных текстов. Конечно, фашизм нельзя понять без чтения фашистской прессы, фашистской документации, и, конечно, фашистских идеологических основных текстов. Таких как «Майн Кампф». Или как, скажем, недавно переизданный в России — это вызывало большую бучу — «Михаэль» Геббельса, единственный его художественный роман. Почему это надо читать? С омерзением, но как читаем мы сегодня «Молот ведьмы», чтобы понять природу инквизиции. С омерзением, с тоской, с неверием в человека, но мы должны читать эти тексты. Это могут, конечно, в любой момент привязать к пропаганде экстремистских или фашистских взглядов, ведь у нас даже из-за фотографии Парада Победы, на котором есть фашистская символика, повергаемая к Мавзолею, могут запросто обвинить в такой пропаганде.

Это, конечно, определенные силы не хотят, чтобы мы знали, как выглядит фашизм, не хотят, чтобы мы сравнивали. Как запрещали в свое время фильм «Агония», чтобы не сравнивали его с положением советской власти, входящей в эпоху своего заката. Точно так же, чтобы некоторые черты фашизирующейся Германии начала 30-х не бросились нам в глаза в нынешней России, нам запрещают читать некоторые документы. Но я считаю, что без прочтения внимательного, вдумчивого анализа «Майн Кампф», невозможно понять финал такой страшный, гробовой финал немецкой мысли, нельзя понять, почему европейская культура пришла вот к такому завершению, без фактов, без конкретных цитат.

Иначе вы никогда не поймете, каковы истоки антисемитизма, что вкладывает Гитлер в понятие «арийцы», в понятие «расовой чистоты». Полезно почитать Бербигера, конечно. Из текстов антифашистских, мне кажется, наибольший интерес представляет книга Хафнера «История одного немца» и «Некто Гитлер». У нас сейчас эти тексты вышли в блестящих переводах с подробным комментарием Никиты Елисеева. Уже вызвали большую ненависть и, соответственно, злобу в самых разных критических органах и в самых разных, так сказать, лагерях. Потому что иногда это воспринимается как записки слишком дилетантские, слишком субъективные, иногда они у неофашистов вызывают особенную ненависть как пример либерального, плоского мышления, хотя ничего более плоского, чем фашизм, не знала природа, ничего более примитивного.

Ну вот Хафнера надо читать обязательно. И вообще, понимаете, перефразируя классика, «читайте Гитлера, поэты». Вы иначе не поймете масштаба подвига Советского Союза. От какой гадины избавлен был мир. Поэтому прежде всего первоисточники. Ну и, конечно, немецкая пресса 30-х годов, всякие «Беобахтеры»,— это очень полезно.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Не кажется ли вам, что в романе «Маятник Фуко» Умберто Эко высмеивает конспирологические теории? Обладают ли оккультные организации могуществом в мире?

Нет, конечно, оккультные организации не обладают никаким могуществом, потому что это, к сожалению, давно прошедшие времена. Это такое наследие прекрасного средневековья. Ничего такого давно уже нет. Ну, мне так кажется. Кроме того, на 33-й ступени посвящения большинства организаций вам открывают, что и тайн никаких нет, а есть построенная вокруг них великолепная, как бы стоящая вокруг пустоты декорация.

Но Умберто Эко написал роман не только об этом. Это роман об over-интерпретации, о сверх-, гиперинтерпретации. О том, что главная задача человека, главное его занятие — интерпретировать мир, но любые интерпретации ограничены, любые классификации порочны, любые действия,…

Как видят роль Христа Юрий Домбровский, Михаил Булгаков и Федр Достоевский?

Про Достоевского я вообще не хотел бы говорить применительно к роли Христа, потому что Достоевский, по моему глубокому убеждению, Христа не видел, не чувствовал. Он все время пытался на его месте увидеть либо больного, либо какую-то патологию, либо преступника, который на дне своего преступления, как звезду из колодца, что-то такое увидел. Странные какие-то христологические студии Достоевского, появление у него Христа, который целует Великого инквизитора,— это с одной стороны очень логично, а с другой стороны этот поцелуй очень убийственный, амбивалентно это все. Вот желание Алеши Карамазова расстрелять того помещика, который затравил собаками мальчика,— оно, по крайней мере, понятно,…

Каких авторов вы порекомендовали бы для укрепления уверенности в себе?

Домбровского, Лимонова, Драгунского (и Виктора, и Дениса) – людей, которые пишут о рефлексии человека, вынужденно поставленного в обстоятельства большого испытания, большой проверки на прочность. Вот рассказ Виктора Драгунского «Рабочие дробят камень». Денис Драгунский вообще весь способствует воспитанию уверенности в себе. Ну как «воспитанию уверенности»?» Видите, Денис вообще, на мой взгляд, великий писатель, сегодняшний Трифонов.

Я знаю очень мало примеров (наверное, всего три), когда литературный талант отца так полно воплотился в детях. Это Драгунский – Виктор, Ксения и Денис. Это Шаровы – Александр и Владимир. Это Радзинские – Эдвард и Олег. Потому что Олег и Эдвард…

Как вы оцениваете документальный цикл Ильи Эренбурга «Люди, годы, жизнь»?

Очень сложный вопрос. Если брать исключительное значение этой книги, то позитивно: он множество имен вернул в обиход. А так-то она полна недоговоренностей. Он очень многого не мог назвать. Потом, это все-таки прежде всего фиксация событий, а внутренний мир автора уходит там на второй план. И это характерно для всей жизни Эренбурга. Он всю жизнь боялся заглянуть в себя. Я не знаю, что он там боялся увидеть: может быть, какую-то роковую раздвоенность, может быть, какую-то внутреннюю пустоту. Но собственной исповедальной литературы (даже не исповедальной, а вообще литературы искренней, литературы о себе) у Эренбурга очень мало. Наверное, самая откровенная его книга – это «Бурная жизнь Лазика…

С чем же связана популярность Пильняка в СССР и за рубежом? Я живу в городе, где провел детство Пильняк и собрал материалы на книгу о нем. Стоит ли разгонять ее до формата «ЖЗЛ»?

Написать такую книгу в любом случае стоит, потому что Пильняк — очень интересный представитель своего времени, он переболел всеми его болезнями: и под белыми он походил, и с Платоновым он общался и в зависимости от него побыл, и пытался писать таким ровным соцреалистическим языком, каким написан у него «Соляной сарай» или «Волга впадает в Каспийское море».

Я никогда не мог Пильняка с удовольствием читать, потому что наряду с великолепным чутьем (а чутья у него никто не отнимет), наряду с великолепным чувством конъюнктуры, иногда просто подводившем его, потому что он писал на самые острые темы, а это уже было опасно, как вышло с «Повестью непогашенной луны»; наряду с этим, мне кажется, у него…