Калмычка там не более чем предлог, тема, повод для высказывания. «Забыться праздною душой» — вот о чем речь, «и все равно с кем». Вот это довольно страшная мысль, что… «И не все ли равно, где»: на бале или кибитке кочевой. Женщина — это такой псевдоним забвения, и не важно, с кем. А калмычка ли со своей дикой красотой или светская красавица, или поселянка, белянка черноокая,— это все способ забыться, уйти, что ли, от главного, уйти от творчества. Забыться во дни сомнений, во дни тягостных раздумий — это именно забыться праздною душой, такой способ на короткое время ускользнуть от себя, растворяясь в другом. Вот в чем проблема этого стихотворения, а вовсе не в том, что Пушкин увидел калмычку и подумал, что «друг степей калмык» скоро усвоит его поэзию.
Я думаю, что здесь именно в этом заключается трагедия: что женщина — это всегда какой-то способ бегства от себя и такого самогипноза, потому что невозможно вечно находиться в состоянии творческого бодрствования. Иногда душа соскальзывает в этот сон, чтобы не думать. Помните: «Что думал ты в такое время, когда не думает никто?», в той же «Сцене из «Фауста»». А вот ужас постоянного самоконтроля, рефлексии, бред самосознания — это трагедия. И если помогает забыться калмычка или светская женщина, или сельская простушка — это совершенно не важно, важно сбежать.
