Что вы, еще как фигурирует! Перечитайте «Карамору» Горького, где вот этот потрясающий его вербовщик, который про предыдущего провокатора говорит: «Вот вы скучно рассказываете, а тот рассказывал как Брем».
Или, конечно, самое интересное — этот «Дата Туташхиа». Это можно назвать революционной литературой. Как раз недавно мы с Резо Гигинеишвили и его друзьями собрались, говорили о грузинской прозе и, конечно, о Чабуа Амирэджиби, авторе величайшего грузинского романа «Дата Туташхиа».
У него всё хорошо. И «Гора Мборгали» замечательный роман. Говорят, что и последний роман «Георгий Блистательный» (кажется, он пока не переведен) тоже очень яркий. Но, конечно, абсолютно потрясающий роман «Дата Туташхиа», про который Веллер правильно сказал, что более грандиозного по замыслу произведения в позднесоветские годы не появлялось.
Конечно, мы сошлись на мысли, что самый интересный персонаж там — Мушни Зарандия такой страшный, но при этом и искренний лоялист, который любит Дата Туташхиа, и который умирает, который теряет смысл жизни, когда ему не с кем становится бороться.
Образ искреннего лоялиста есть в русской литературе. Кстати говоря, Фандорин ведь тоже служит царю и отечеству, но где-то в «Статском советнике» в нем происходит некий духовный перелом. Конечно, это страшное время. И конечно, самое страшное в это время — быть на стороне проигрывающего, бездарного, бесконечно жалкого царизма. Но искренние лоялисты там были.
Кстати, когда я писал для «Собеседника» очерк о Деникине, и мне становится ясно, каково это — быть обреченным сторонником мертвого дела. При том, что Деникин — человек, на мой взгляд, из всех белых генералов наиболее нравственно безупречный и в каком смысле наиболее интересный. Потому я и выбрал его, собственно, посоветовавшись с собеседниковским начальством.
