Ну а что ж тут думать, собственно, они не могли не поссориться. У них были совершенно разные цели и разные темпераменты. Потом, видите какое дело, Бунин получил Нобеля, Горький не получил. Но Горький, конечно, часто был по отношению к Бунину несправедлив, но Бунин чаще. Бунин о Горьком писал очень плохо, и в своей заметке небольшой тридцать четвертого года, где Горький пишет о неблагодарности, я думаю, что он Бунина тоже имеет в виду. Сейчас не вспомню дословно, о чем там речь.
Но в общем, как бы то ни было, Бунин переживал покровительство Горького как позор, долгое время он ходил в «подмаксимках», в знаниевцах, в «Среде», и для него это было очень печально. Хотя «Среда» была замечательным кругом, он наслаждался там общением с Шаляпиным, с Андреевым, с Телешовым, но для него все-таки амбиции личные были гораздо выше. Он желал избавиться от этого покровительства. Я вам честно скажу, что любые попытки покровительствовать писателю, они неизбежно приводят к конфликту. И Горький, он же всех растил, как наседка цыплят, но при первых появлениях покровительства некоторые люди вылезали из себя, как например, Маяк.
Надо вам сказать, что с огромным количеством людей Горький при жизни рассорился. Рассорился он с Гладковым, которому одно время покровительствовал, рассорился с Леоновым, как только цыпленок начинал поднимать клюв и пытаться иметь собственное мнение, он начинал негодовать. Он любил людей ровно до тех пор, пока люди его слабее. А когда он становился сам слабее… Вот он сказал когда-то, Леонов об этом вспоминал, он когда-то сказал Леонову: «В сущности, я всего лишь публицист». Замечательно на это сам Леонов позднее ответил: «Кажется, я возразил недостаточно энергично». В общем, Горький был очень тщеславный человек. Бунин понимал прекрасно, что у Горького больше и славы, и влияния. И он его за это не любил. Это была не зависть, а это было просто желание младшего выйти из-под опеки старшего, хотя там разница была в два года, но статусно она была огромна.
Ну и кроме того, понимаете, Горький все время пытался быть хорошим человеком, а Бунин этого не любил. И Бунин с каким-то наслаждением был желчным, раздражительным, злым, его мучила очень проблема смерти. А Горького интересовал вопрос бессмертия, это совсем другое дело. Горький верил в человека и восхищался человеком, поэтому часто врал, любил святую ложь, о чем так точно написал Ходасевич. А Бунин человека не любил, Бунин про человека слишком многое знал и не хотел этого забывать. Потом все-таки, понимаете, Горький желал переделывать жизнь, а Бунин желал её изображать, это две разные художественные стратегии.
Притом что как художник Горький был не настолько уж слабее. Знаете, я постоянно ссылаюсь на книгу Горького «Заметки из дневника. Воспоминания». Вы её перечитывайте иногда, и рассказы двадцать второго — двадцать четвертого годов. Это не хуже Бунина. Это даже и пострашнее Бунина. А такой рассказ, как «Страсти-мордасти», или вот я никому не рекомендую читать рассказ «Сторож» — более дикой порнографии, я думаю, не было во всей русской прозе. И тем не менее это благополучно печаталось при советской власти и входило во все собрания сочинений. Но это рассказ дикий, он физиологически невыносим. Но если у вас возникнет сомнение, а хороший ли писатель Горький — да, он хороший, слишком хороший писатель. Он изобразитель такой мощи, что Бунин местами все-таки курит в углу.
Понимаете, просто мне надоели эти беспрерывные разговоры, что Горький плохой писатель, слабый художник. Горький — гениальный художник, просто у него своя концепция жизни, которая с концепцией Бунина оказалась несовместима. Это легче — любить Бунина, хвалить Бунина. И в каком-то смысле права Цветаева, которая говорит, что давать Нобеля Бунину, когда есть Горький — это такой жест скорее капитуляции, конечно. Жест, прямо скажем, предпочтения малого, предпочтения менее опасного. Горький временами вел себя совершенно безобразно, временами отлично, ничего не поделаешь.
