Жорж Дюруа никуда не делся; просто, видите ли, появились более ужасные опасности, более серьезные риски, чем этот пройдоха. И неслучайно последний роман Мопассана «Анжелюс» — богоборческий по своей сути роман посвящен был вызовам более серьезным. Мне кажется, что экзистенциальная проблематика, которую Мопассан отчасти провидел в «Сильна, как смерть» (романе традиционно недооцениваемом), в набросках «Чужеземной души», в огромной степени в «Монт-Ориоле». Мне кажется, что она серьезнее, чем Жорж Дюруа и чем «Милый друг» в целом.
«Милый друг» — это обычный фельетонный роман, и сам тип «милого друга» недотягивает до трикстера: у него нет ни своей морали, ни своего учения. Понимаете, Жорж Дюруа — это такой тоже Стива Облонский. Очаровательный человек, к которому добавлено некоторое количество пройдошливости журналистской. Понимаете, «Cher ami»— это персонаж, который остался в девятнадцатом веке. В двадцатом он эволюционировал, трансформировался. Я думаю, что в некотором смысле — в русской жизни — он присутствует в распутинщине, во временах начала века, когда значительное количество банкиров, пройдошивых журналистов… Это тип Манасевича-Мануйлова, в общем. Или как Андронникова-побирушки. Это люди, которых жалко. Но двадцатый век — век все-таки гораздо более страшных рисков и страшных вызовов. Мне кажется, то, что Мопассан не дописал «Анжелюс» — это большая трагедия мировой литературы. Но он написал «Орля».
