Войти на БыковФМ через
Закрыть
Литература
История

Каково ваше мнение о серии книг Бориса Акунина про историю государства Российского?

Дмитрий Быков
>50

Я очень Григория Шалвовича Акунина люблю — люблю как человека и люблю как писателя. Я не считаю его как раз постмодернистом. Я писал, что я считаю его последним русским модернистом, последним русским классиком. Он ставит великие вопросы. И для него перелицовка чужих одежд не более чем прием. На самом деле он писатель глубоко оригинальный. Он исследует проблему аристократизма, которая в России во многом заболтана. У нас аристократию стали презирать, потому что мы встали на точку зрения разночинцев, а это довольно глупо. Реабилитацию аристократизма начал Пушкин, продолжил Мережковский в статьях о Пушкине и во многих других текстах, особенно во второй трилогии (ну, «Царство зверя»), а особенно в «Декабристах», конечно, в «14 декабря».

Но для меня очень важна и мысль Акунина о том, что без аристократизма невозможно соблюдение достоинства. Эту же мысль (правда, несколько с другого конца, что ли) защищает Александр Мелихов, тоже один из любимых моих современных авторов. Но для Мелихова понятие аристократизма — это прежде всего способность верить в абстракцию. А для Чхартишвили это прежде всего (я называю его так, потому что он под этим именем напечатал «Аристономию»), для него это прежде всего добродетели воинские, добродетели самурайские. И я, конечно, очень жалею, что этот автор сейчас не здесь, потому что когда он здесь, то с ним спокойнее.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Чьи реинкарнации Борис Акунин, Алексей Иванов, Виктор Пелевин и Владимир Сорокин?

У меня есть догадки. Но о том, что близко, мы лучше умолчим.

Ходить бывает склизко
По камушкам иным.
Итак, о том, что близко,
Мы лучше умолчим.

Пелевин очень близок к Гоголю — во всяком случае, по главным чертам своего дарования — но инкарнацией его не является. Дело в том, что, понимаете, постсоветская история — она, рискну сказать, в некотором отношении и пострусская. Как правильно сказал тот же Пелевин, вишневый сад выжил в морозах Колымы, но задохнулся, когда не стало кислорода. Вообще в постсоветских временах, он правильно писал, вишня здесь вообще больше не будет расти.

Он правильно почувствовал, что советское было каким-то больным изводом…

Как вы относитесь к рассказам Владимира Сорокина «Фиолетовые лебеди» и «Белый квадрат»?

Ну, «Белый квадрат» — это очень интересный литературный эксперимент, рассказ с параллельной звуковой дорожкой, замечательная история, такая пародия на телепередачу современную, очень точная. Но видите, какое дело? Сорокин был блестящим совершенно пародистом и при этом блестящим прогнозистом, таким экстраполятором, точно прогнозирующим продолжение русской истории. Ну а сейчас она вступила в фазу такого абсурда (это, в общем, принципиальная новизна), что переиродить этого ирода Сорокин уже не способен. «Фиолетовые лебеди» — это уже не пародия, не сатира, не гипербола, а это иллюстрация, иллюстрация к тому, что сейчас происходит в России. Он довольно точно предсказал вот этот весь…

Вы говорили, что Фандорин Бориса Акунина — самурай. Тогда кому и чему служит Фандорин, если цель жизни самурая в служении?

Российскому государству, как он его понимает. Он пытается доказать, что в отличие от большинства слуг этого государства, как сформулировано в «Статском советнике», лоялист может быть и умен, и благороден, и дальновиден. Он хочет спасти порядок, порядок вещей, не дать ввергнуть страну в мировую войну, не дать ввергнуть в смуту. Он понимает, что служит, в общем, дряхлому и обреченному господину. Он понимает и то, что, по слову Новеллы Матвеевой, «наносит без опаски нестареющие краски на изъеденные временем холсты». Все это он понимает, но долг, понимание долга выше. Самурай же не думает о том, кому он служит. Самурай — в этом трагизм его личности, и христианский трагизм тоже, я считаю, что…

Почему на лекции про Бориса Акунина вы говорили, что между «Статским советником» и «Алмазной колесницей» выбираете первое произведение?

«Алмазная колесница» великолепно написанный, безотрывно написанный роман с очень обаятельным женским образом, но «Статский советник» — это концептуальное высказывание, замечательный вклад в вечную русскую дискуссию о том, почему дураки лояльны, а гении оппозиционны, и там дан свой довольно интересный ответ. Сам образ этого двойного агента во многом натолкнул меня на идею о том, что без Снейпа, без двойного агента зла, который одновременно член Ордена Феникса и Death Eater, не выигрываются сегодня сражения. Видимо, главный герой эпохи — это провокатор, а если не провокатор, то, в любом случае, двойной агент, оборотень. Наверное, потому что одинаково плоски и добро, и зло, а он над ними…

Что вы думаете о педагогическом эксперименте в «Трезориуме» Акунина? После потери девочки Хаси показалось, что эксперимент обречен. Что вы думаете о погибшей девочке как о метафоре?

То, что там гибнет Хася — это частный случай. Сама утопия, которая там нарисована,— это утопия, возникающая в гетто, поэтому эта утопия болезненная, с серьезным сдвигом, эстетически сомнительная во многих отношениях. Критика Корчака, которая там приводится, это критика очень завистливая со стороны этого педагога. Я специально, если вы помните, в интервью спрашивал Акунина, он говорил, что отношение героя к Корчаку очень пристрастно.

Но в главном педагогическая утопия в «Трезориуме» точна в двух вещах: во-первых, делить детей по темпераментам, по скорости, по когнитивным способностям, по скорости мышления в любом случае более перспективно, чем по профессиональным интересам,…

В романе Бориса Акунина «Трезориум» главный герой погиб под танком. Возможно ли, что это был не Рем?

Нет, то, что гибнет Рем, любимый и главный герой в романе, это совершенно очевидно. На Реме с самого начала стоит это клеймо, и Акунин его не особенно скрывает. Он любит помечать героя, который обречен, на котором стоит это клеймо жертвы. Это довольно трагическая ситуация. Дело в том, что Акунин в этом романе самое интересное, что сделал,— это именно как своды сведены в замок, как соотносится история Рема, история мрачной девочки-ведьмочки и история педагогического эксперимента в гетто. Акунин в интервью мне объяснял, почему это так сделано: показано, к чему приводит отсутствие теории воспитания, невоспитанность в глобальном масштабе, к чему приводит отсутствие новой концепции человека в…