Он переведен. Один из первых переводов, насколько я помню, делала дочь Дениса Давыдова, и сейчас лежит в сети несколько версий перевода. Вот странные люди! Удивительно Россия непредсказуема. Мы все говорим, что вырождаемся и глупеем, а вот где ещё вам зададут вопрос о «Пути паломника», о романе XVII века? Таком аллегорическом, религиозном. Удивительные вещи интересуют людей, и удивительно глубоки и неожиданны эти люди.
Роман Беньяна, вообще-то, изучается на многих филологических факультетах. Или Баньяна, как его иногда называют. Он довольно парадоксальная фигура, знают его во многом благодаря пушкинской переделке. Не знаю, знал ли Пушкин эту вещь по-английски, или во французском переложении. Но это наиболее известное «Однажды странствуя среди долины дикой…». Вот это начало «Пути паломника». Что вам сказать?
Понимаете, как и всякая аллегория, это вещь, конечно, надуманная и часто довольно плоская. Но отличается она тем, что написана с мрачной фантазией такой, сумрачной. Прав был кто-то, не помню, кто: то ли Блейк, то ли кто-то из позднейших читателей, что два человека в семнадцатом столетии обладали таким размахом фантазии: Мильтон и Баньян. Это, конечно, выдающееся произведение. Там много аллегорических персонажей, есть такое трепло, трепач. Есть добрый спутник, который гибнет в городе Суеты — тоже довольно наглядная метафора. Полное же название этого романа — «Путешествие паломника в тот мир, который будет». Это духовидческая такая, в известном смысле, картинка, но для того, чтобы быть духовидческой по-настоящему, она слишком аллегорична.
Она написана очень хорошим, очень ярким и живым языком. Ненавижу слово «сочный». Но она такая простонародная несколько, довольно даже идиоматическая действительно, как правильно о ней писали. Вот слог и мрачность этой фантазии — это очень хорошо. В принципе же мне очень трудно представить человека, который сегодня будет это читать. Точно так же я не могу представить себе человека, который сегодня читает Карлайла, скажем, «Sartor Resartus», «Пересшитый портной». Мне недавно, где-то полгода, что ли, назад, прислали вопрос про «Sartor Resartus». Этот роман даже Горький передумал включать во «Всемирную литературу», назвав его слишком сложным и для современного читателя непонятным, хотя гениальная книга и очень смешная местами. Как бы вся история человечества и религии через одежду. А вот кто-то её читает, понимаете. Я просто пришел в экстаз.
