Мне кажется, что Амирэджиби — лучший грузинский писатель своего поколения. Я ставлю его выше, чем Думбадзе. Просто Думбадзе был более известен. Судьба потрясающая — человек столько раз бежал из заключения, который в одном из побегов умудрился добыть чужие документы и стать директором завода в Белоруссии. Он, конечно, и умер монахом, 92 года прожив, последние четыре года — в вынужденном молчании. Гениальный человек. Мне нравится то, что большинство его текстов — это романы в новеллах, это структура перспективная. Но я склонен соглашаться с Веллером, который считает, что «Дата Туташхиа» по проблематике и по масштабу замаха, по попытке интерпретировать по лекалам двадцатого века образ благородного разбойника — это один из главных романов двадцатого столетия, один из лучших европейских романов столетия. «Если бы Амирэджиби писал чуть короче и тщательнее,— он пишет,— книга была бы бесспорной европейской классикой».
Тема неблагодарности народа, понимаете? Ведь Дата Туташхиа до какого-то момента был народным героем, а потом, когда у этого героя появились какие-то новые критерии, он этому народу оказался не нужен. Там много очень есть тем, это большой роман, четыре части, много идей. Мне ещё нравится роман «Гора Мборгали» (или, условно говоря, «Егор Непоседа». Как раз это роман о зэке, который беспрерывно бежал. Роман в автопереводе — по-моему, это потрясающее чтение. Там удивительный, витиеватый, насмешливый, смешной язык. Он, конечно, гениальный писатель. К сожалению, я не читал его последнего романа (даже не знаю, переведен ли он) — «Георгий Блистательный», «Георгий Великолепный». Но Чабуа Амирэджиби — это один из самых близких мне, любимый мной авторов европейских. И особенно мне нравится, что он такой аристократ, презирающий любую пользу, презирающий страх. Что в его аристократизме вообще столько индивидуализма. В наше время почтение к ценностям индивидуума, умение, если угодно, защищать личные умения дорого стоит. Вот это умение жить одному, умение никому не принадлежать.
