Войти на БыковФМ через
Закрыть
Литература
Религия
История

Почему вы считаете, что современная молодежь — людены? Как появляются людены — путем эволюции или произошел скачок? Почему те, кем Братья Стругацкие восхищались в физмат-школе, с возрастом стали обычными людьми? Может ли такое произойти и с вашими гениальными студентами?

Дмитрий Быков
>100

Нет. Я вам объясню. Одна из главных способностей людена — это способность уходить с переднего плана реальности на какой-то другой план, уходить из сферы вашего восприятия. И вот все прекрасные дети, которых видели там Стругацкие, та замечательная молодежь — она никуда не делась, она не стала обывателями. Мы же не прослеживали их судьбы. Значительная часть их уехала, а огромная часть их перешла на полулегальное существование. Они ушли с внешнего плана реальности и переместились куда-то туда, где вы их не видите. Вот и все. Это очень важная люденская особенность.

Скажу вам больше: я вижу главную задачу вот этой следующей эволюционной ступени в том, чтобы не то чтобы маскироваться, а просто вы перестаете быть заметными, вы уходите с внешнего плана восприятия тех людей, которые вокруг вас, чтобы они стали для вас неопасные. Вот этот план внешний и эта тактика ухода у меня довольно подробно описана в романе «Остромов». Помните, когда там Даня едет напротив пролетария в кепочке. И пролетарий очень зол и пьян, ему надо на ком-то сорвать ненависть, а Даня исчезает с его поля зрения. И он водит жалом, что называется, ищет, пытается на него посмотреть, а не видит, не может его найти. И это, мне кажется, очень важное искусство.

Куда делись эти люди? Я вам скажу. Вот это меня как раз очень сильно занимает. Дело в том, что в России существовал мощный подпольный слой, и я этот слой видел. Это были верующие, которые создавали свои организации, собирались в своих кружках. Это были мистики и эзотерики, которые описаны у Мамлеева подробно, в его романе «Московский гамбит». Это были герои романа Владимира Кормера «Наследство». И между прочим, мне кажется, что Кормер (в чем и ценность этого романа) пусть в абсурдной, гротескной форме, но он описал этот слой. Так он вообще не виден. Что называется, «Сатурн почти не виден».

Мы не видим, в кого превратились дети шестидесятых годов, но в русской подпольной прозе они есть. Мне очень жаль, что этот мощный подпольный слой русской жизни остался не востребован и не описан. Только в семидесятые годы было два-три романа, об этом говорящих, а в наше время — «Даниэль Штайн, переводчик» Людмилы Улицкой. Но слой подпольного сопротивления в Прибалтике, сектантский мир, который появляются у Емцева в «Боге после шести», мир подростковых и молодежных субкультур — этого всего было не видно. И о диссидентстве мы имеем очень приблизительные представления, потому что диссидентство далеко не сводится к «Хронике текущих событий», о которой, кстати, мы, к сожалению, тоже практически не знаем. Это огромная история.

И не нужно думать, что эти люди стали обывателями. Если они и стали обывателями, то это была внешняя маска. У них был огромный подпольный слой. И то, что в России была такая интересная подпольная жизнь — это лишний раз доказывает нам, что Россия семидесятых годов была свободнее, чем Россия нынешняя. Впрочем, я продолжаю надеяться, что и в России нынешний тоже находятся какие-то удивительные и прекрасные силы.

У меня есть, правда, твердое убеждение, что сегодняшний мир — плоский, поэтому он не такой интересный. Но кто его знает? Я пытался же написать роман «Сигналы»… точнее, роман «Сигналы» — это как бы публикабельная версия романа «Убийцы», романа о том, что в подпольной России существуют какие-то небывалые структуры. Вот тот, кто опишет подпольную Россию, тот сегодня напишет настоящий бестселлер. «Подпольная Россия» — это роман Степняка-Кравчинского, тоже людена своего рода.

Ну и наконец, мне хотелось бы исправить распространенное заблуждение. Дело в том, что эволюция — это как раз скачкообразная вещь. Я помню, мне Еськов — один из любимых людей-товарищей по фантастическим конвентам всякого рода и при этом палеонтолог — он мне рассказывал, что когда извлекается из земли вот эта колонна, этот столб, который показывает на глубине, на вертикальном срезе характер отложений, то после этих своеобразных раскопок становится ясно, что новый вид появляется скачкообразно. Он не всегда является, почти никогда не является результатом долгой эволюции; он является результатом скачка, взрыва.

И в истории человечества тоже происходят такие скачки: иногда удачные, иногда неудачные. Я думаю, может быть, что история человечества — самое наглядное свидетельство эволюции. И вот именно эволюция человека показывает, что она скачкообразна. Откуда берется прекрасная плеяда гениев? В скучной литературе о тридцатых ничто не обещает взрыва шестидесятых, а вот они взяли и синхронно, не сговариваясь откуда-то появились. Так что скачкообразность эволюции для меня… Я понимаю, что для большинства материалистов она — доказательство правоты Дарвина. А для меня она — доказательство бытия Божия.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Почему, несмотря на то, что книги Братьев Стругацких довольно кинематографичны, ещё никто не сделал экранизацию с сохранением духа?

Ответить очень просто: потому что литература Стругацких увлекательна только на поверхностном слое, внутри там находится глубочайшая тревога, такое кьеркегоровское беспокойство или то, что Хайдеггер называл «заботой». Вот это ощущение озабоченности постоянной, неотступная тревога, которая их пронизывает, вызывают желание экранизировать подтекст. То, что Тарковский сделал с «Пикником…» и Герман с «Трудно быть богом» (а я продолжаю обе эти картины ценить чрезвычайно высоко) — это экранизация подтекста, а буквальный подход к сочинениям Стругацких — очень трудно себе это представить. Я не могу себе представить режиссера, который мог бы построить такой мир. Разве что снять «Обитаемый…

Кто ваш любимый герой советской литературы?

Ира, советская литература не производила особенно симпатичных героев. Герой советской литературы был, как правило, человеком действия и при этом человеком довольно плоским. Можно ли называть Стругацких советской литературой? Мне очень нравится Горбовский, Быков или мне чрезвычайно симпатичны люди Полудня в целом, но, конечно, не Румата Эсторский. Сложно все.

В советской литературе мне интересен, как правило, интеллигентный герой на распутье. Сережа из «Жизни и судьбы» и «За правое дело» Гроссмана, причем в «За правое дело» больше Сережи, поэтому и роман мне больше нравится. Мне интересен Володя из «Дня второго» Эренбурга, Трубачевский из каверинского «Исполнения желания».…

За что фанатично борется Абалкин из книги «Жук в муравейнике» Братьев Стругацких? Что символизирует эпиграф про зверей?

Эпиграф про зверей — это стишок маленького Андрея Стругацкого, Андрея Борисовича. Кстати, одного из моих любимых друзей.

А что касается того, чего добивается Абалкин — это же очень просто. Абалкин добивается права распоряжаться своей судьбой. Он хочет знать свою тайну личности. В «Собеседнике», кстати, появилась новая рубрика, и именно Стругацкие дали ей название — «Тайна личности». Там мы начнем с очерка о Берии, потому что это абсолютно таинственная личность. Ничего непонятно. Хотя сегодня вроде бы что-то приоткрывается.

А что касается Абалкина, он добивается всего лишь права самому решать свою судьбу. Не работать прогрессором, а работать педагогом. Или работать…

Почему дети становятся садистами?

Есть такой термин «гебоидность», восходящий к имени жестокой Гебы, дочери Зевса. Дело даже не в том, что она жестокая. Гебоидность — это эмоциональная холодность. Зевс, в отличие от Гебы, постоянно людей жалеет, он задумывается о том, какова их участь.

Так вот, Геба, как часто бывает, как член семьи бога относится к живым — к землянам, к людям — более жестоко и снисходительно, чем верховное божество, чем отец. Объясняется это тем, что, во-первых, она младше. Во-вторых, Зевс — это, в общем, творец, хозяин мира, а у детей очень часто этого чувства нет.

В фильме Германа «Трудно быть богом» нет Киры, какая она у Стругацких, а есть Ари. И вот эта жестокая рыжая Ари в его доме заправляет очень…

Что вы думаете о романе «Поиск предназначения» Бориса Стругацкого?

«Поиск предназначения» для меня, конечно, из произведений Стругацких одно из самых любимых. Это удивительно честная, удивительно исповедальная и удивительно мрачная книга. Борис Стругацкий был писателем гораздо более трагическим, чем А. и Б., чем братья вместе. И понятно — он писал в трагическом одиночестве. Он говорил: «Всю жизнь пилили двуручной пилой, а сейчас я корячусь один с ней». Но тем не менее, по-моему, это гениальная книга. Это ответ, мне кажется, на «Подробности жизни Никиты Воронцова» и на «Дьявола среди людей», последние произведения Аркадия Натановича. Кроме того, мне иногда казалось, что в Виконте есть какие-то черты брата, бесконечно любимого, старшего,…

Какая главная идея педагогических исканий Стругацких в «Гадких Лебедях» и других текстах, где педагогика выступает как герой? Каким должен получиться ученик их школы?

Человека нельзя воспитать ни добром, ни злом, а можно чудом. Человек воспитывается столкновением с непонятным: павианы, инцидент в Малой Пеше, дождь, если угодно. И потом, понимаете, что важно — теория воспитания предполагает соприкосновение с личностью учителя, христологической личностью вроде Г.А. Носова, которая отсылает к Га-Ноцри. Пока у нас не появится такой учитель, ни о какой теории воспитания говорить нельзя. Это должен быть учитель, который растворяется в детях, живет ими, и при этом не становится вождем маленькой тоталитарной секты. Вот это великое умение учителя не стать таким.

Как экзистенциальный вакуум в системе массового образования связан с развитием школ, описанных во вселенной Братьев Стругацких?

Да очень просто связан. У Стругацких есть совершенно четкое представление, что человек живет для работы. Поэтому у него экзистенциального вакуума нет. Сделать как можно больше — для него цель, задача, нормальный процесс жизни. А для современного образования цель — избежать армии, приспособиться, заработать,— это все не экзистенциальная проблематика, это проблематика адаптивная, совсем не интересная. Если человек знает, зачем живет, он знает, зачем ему образование. Как раз для того чтобы мотивировать детей и нужно образование, описанное у Стругацких.

Когда вы читаете главу о беглецах, о злоумышленниках в «Полдне», вы понимаете, и почему они хотели сбежать, и почему учитель Тенин…

«Хищные вещи века» Братьев Стругацких — хорошая демонстрация нынешнего мира потребления. Когда вы возлагаете надежды на восстановление общества исключительно на молодежь, вы думаете, куда деть остальных?

Видите ли, люди, по крайней мере 90 процентов их, я думаю, они сами по себе ни хороши, ни плохи; они — как камни в воде, понимаете, меняют цвет в зависимости от среды. И количество приличных людей в обществе или во всяком случае людей, которые не позволяют себе прямого свинства или делают гадости без удовольствия, назовем это так, их количество меняется. Оно очень зависимо. И особенно в России оно очень зависимо от среды, потому что внутренние убеждения недостаточно крепки, недостаточно прочны. И одни и те же люди в семидесятые годы ведут себя совершенно по-обывательски, в восьмидесятые становятся политическими активистами и демократами, в девяностые резко мигрируют в сторону…

Можете ли вы называть лучший русский фантастический роман, начиная с Серебряного века?

Видите, здесь нужно определиться с терминологией. Собственно фантастика начинается в эпоху НТР, science-fiction, а все остальное было романтикой. И Грин очень обижался, когда «Блистающий мир» называли фантастическим романом. Он говорил, что это символистский роман. Можно ли назвать фантастической прозу Сологуба, в частности, «Творимую легенду»? Хотя в ней, безусловно, присутствуют элементы фэнтези, да даже элементы научной фантастики. Думаю, нет. И первая русская фантастика — это не «Русские ночи» Одоевского, а, если на то пошло, «Красная звезда» Богданова. Наверное, в каком-то смысле первые советские фантастические романы — это «Аэлита» и «Гиперболоид инженера Гарина», хотя тоже…

Как следует понимать зубец Т в ментаграмме у люденов из книг Братьев Стругацких? Можно ли воспитать из себя людена?

Ну, Стругацкие говорят нам совершенно однозначно, что есть генетические болезни, которые никак нельзя имитировать. И помните, Виктор Банев очень боится, что он станет мокрецом, а ему объясняют, что с этим надо родиться. Понимаете, воспитать из себя человека культурного, мыслящего, сколь угодно прогрессивного можно, а человека нового типа — нельзя. Это другое устройство мозга. Поэтому нам надо с вами радоваться, если нас с вами возьмут пожить в будущее, и мы ещё будем всё время думать: «Не забыть бы мне вернуться?» — как тот же Банев в «Гадких лебедях». Но пожить — да, а поучаствовать — нет. Поэтому мне кажется, что людена воспитать нельзя.

А что такое зубец Т в ментаграмме —…