Я не думаю, что наивность, алкоголь и самоубийство — главная бротигановская тема. Я не люблю этого писателя совершенно. Мне кажется, Бротиган, при всем его остроумии и даже некоей интеллектуальной изощренности, писатель невеликой изобразительной силы, а именно изобразительную силу я ценю больше всего. Мне кажется, что у Дэвида Фостера Уоллеса с изобразительной силой все обстоит хорошо. Он редко прибегает к пластике, к описанию таковому, но замечательно изображает состояния. Это заставляет меня любить его, интересоваться им, при том, что «Бесконечная шутка» кажется мне художественной неудачей, запланированной неудачей. Когда купил книжку его интервью, для того чтобы делать статью для «Новой газеты», там он признается, что он планировал неудачу. В некотором случае «infinite Jest» — хроника внутренней катастрофы. Хроника, постигшая автора трагедии. И это нормально совершенно. Мир его как бы распадается, и связать его невозможно.
Но у него есть художественная сила, у него есть образы замечательные. Иногда в одном очень точном определении, в жесте, в речевой какой-то черте он говорит о человеке очень много и много нового. Он наблюдатель. Что касается Бротигана, то, во-первых, это литература довольно головная, а во-вторых, как ни странно, я не вижу там той изобразительности, той пластики, той точности, которая мне желательна. Хотя многие в этом что-то находят. Мне кажется, что это очень головное чтение и, к сожалению, довольно далекое от моих мыслей и практик.
