Войти на БыковФМ через
Закрыть

Какой совет вы дадите нынешнему поколению подростков? Будут ли они способны на физический рывок? Удастся ли это людям от 30 до 40?

Дмитрий Быков
>250

Мне кажется, что как раз людям от 30 до 40 лет это удастся гораздо лучше, потому что подросткам свойственные некоторые инфантилизм и наивность. Я тут недавно лекцию читал про литературу Оттепели и вызвал бурное негодование у студентов, сказав, что это была «литература инея». Они говорят: «А что же, для литературы вдохновительно только разочарование?» Ну да, разочарование, конечно. «Война и мир» написана в эпоху разочарований, с 1863-го по 1870. 1863 год – это год польского восстания, конца русских реформ. Результатом разочарования было «Что делать?». Потому что роман Чернышевского должен звучать как «Что же теперь делать?». Потому что «что делать» до 1862 года было понятно.  А в 1862-м, когда забуксовали все реформы, когда стало понятно, что снова нужна внешняя агрессия для лечения внутренних проблем, – тут, конечно, и возник вопрос: «А что же делать?» Да себя теперь нужно делать.

Конечно, разочарование  – это гораздо больший стимул. Да, может быть, Некрасова убило разочарование 60-х. Но, простите, лучшее, что Некрасов написал, и прежде всего «Мороз, Красный нос» – это поздний Некрасов, зрелый, трагический.

Конечно, пушкинские слова о том, что несчастье – хорошая школа, но счастье – лучший университет, верны. Но здесь речь идет не о политическом счастье, не о политических иллюзиях. Политическое разочарование полезно для литератора в том смысле, что он начинает осознавать, что счастье и реализация не зависят от политики. Политика в основе своей всегда репрессивна и всегда лжива. Человек – это то, что он из себя сделал, а не те условия, которым он служит.

Поэтому я думаю, что наше поколение 30-, 40-, 50-летних возьмет на себя главную тяжесть по преодолению всего этого наследия. У подростков еще нет опыта разочарования. Им кажется: вот перестанут сажать за участие в митингах, и все станет хорошо.

Почему Шпаликов стал главным гением оттепели? Он уловил тревогу. Да, больше не сажают, больше не забирают ночами, а делать-то что? «В армии было хорошо, в армии все было понятно. Куда идти, с кем общаться. А сейчас приходится решать все самому», – помните, как в «Заставе Ильича»? И подростков, которые ждут избавления, а получат новую систему закрепощения… Этим людям очень будет трудно. Всегда надо вспоминать Некрасова: «Знаю, на место цепи крепостных люди придумали много иных». Речь же идет не о социальном закрепощении. Речь идет о том, что люди вообще не очень хотят быть свободными: скинув один гнет, они тут же начинают искать другой. «Бегство от свободы» – старый фроммовский термин, не мы это первыми придумали и не мы это первыми испытали.

И я хочу предостеречь всех, кому кажется, что дело в Путине и в путинизме, путинистах, рашизме, фашизме, войне. Нет, дело не в этом. Дело в том, что у человеческой природы есть худшие стороны, на которые российские политики опираются очень мастерски, очень профессионально. С этим не так легко будет сладить, особенно постфактум.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Можно ли сказать, что рассказы-триллеры у Людмилы Петрушевской — это продолжение Ивана Тургенева?

Нет, это, скорее, продолжение Гаршина через Леонида Андреева, это другая линия. Понимаете, Тургенев был благоуханный, гармоничный, душевно здоровый, очень тонкий, но здоровый, а Гаршин — это все-таки патология, причем действительно это человек без кожи. Я вот начитывал книжку Гаршина довольно большую, записывал аудиокнигу, и лекцию по нему читал, лишний раз подумав, что самое глубокая, самая незаживающая травма русской литературы после Пушкина и Лермонтова — это, конечно, Гаршин. Он был гений, но гений абсолютно больной. Вот у него очень интересно как-то была построена тема цветов, которая маниакально волнует и Петрушевскую. С одной стороны, цветок — это символ зла, а с другой, в «Сказке о…

Согласны ли вы с мнением, что журфак мало что дает, так как там обучают всему, но по верхушкам?

Задача журналиста — да, вы правы — знать немногое обо всем и все о немногом. Это нормальная журналистская задача. У каждого журналиста есть своя тема, но при этом он должен уметь написать репортаж на любую другую тему. Никакой драмы я в этом не вижу. Да, есть такие профессии, которые предполагают популяризацию, широкое знание (его часто называют нахватанностью). При выборе между лисой и ежом, как писал Исайя Берлин, цитируя китайскую поговорку «Лисица знает много разных вещей, еж знает одну большую вещь», мне кажется, что вот я не могу, цитируя это дело, не могу сделать однозначного выбора. Я очень не люблю самодовольных людей, таких «специалистов подобных флюсу» (по Козьме Пруткову), которые…

В чем новаторство книги Андрея Синявского «Прогулки с Пушкиным»?

Это не такое уж и новаторство. Это возвращение к теориям чистого искусства, попытка очистить поэзию от патины идеей практической пользой. И эта идея восходит, конечно, к Мережковскому. Но Синявский провел это наиболее последовательно. Как он сказал: «Прогулки с Пушкиным» — оправдание… даже не оправдание, а продолжение моего последнего слова на суде». Синявский — крупный мыслитель. Он первым обнаружил… И замечательный структуралист, кстати. Он первым обнаружил, что творчество Пушкина съезжает, что тема онегинской строфы съезжает тоже как бы по диагонали. Вообще структуру онегинской строфы проанализировал. То, что все это делалось по памяти в лагере, во время тяжелых физических работ, на…

Чем образ иронии в статье «Ирония» Блока отличается от сократовской иронии?

Дело в том, что ирония Сократа — это высокая пародия, это ирония Христа. Ведь и Христос, как я уже много раз говорил, занимается высоким пародированием Ветхого Завета. Сократовская ирония возвышает, киническая ирония снижает. Просто вещь можно переместить в более высокий контекст — усилить её; а можно в цинический, грубый — ослабить. Вот Блок говорит прежде всего об иронии именно в киническом смысле, потому что подвергать всё осмеянию — это признак отказа от исторического усилия, это признак слабости.

В своё время, например, Петров в книге «Мой друг Ильф» писал: «У нас не осталось мировоззрения, нам его заменила ирония». Это так. В этом смысле представители одного поколения и…

Сознательно ли Фицджеральд воспроизвел в «Великом Гэтсби» гибельную одержимость иллюзией из «Дыма» Тургенева? Любил ли Гэтсби так же, как Литвинов?

Ну нет, конечно. Просто это разные истории совершенно. Литвинов одержим любовью тоже, потому что ему делать нечего; потому что, как правильно совершенно говорит Писарев, «он не гора, а кочка». «дюжинный честный человек» — Литвинов, признается сам Тургенев. Потому что Базарова больше нет, Базаровых истребили. Кстати говоря, Россия тогда тоже прошла через 2 войны: 1863 год — усмирение Польши, 1877 — помощь братьям-славянам в Болгарии, которая вызвала в обществе истерику, совершенно точно описанную Толстым, описанную им так жестоко, что Катков даже отказался печатать 8-ю часть «Анны Карениной» (она вышла отдельно). Для большинства читателей роман закончился…