Я должен сказать, что «Пленница» и «Беглянка» — это две единственные части эпопеи, которые я читал со жгучим интересом. Ну, я не люблю Пруста, мне он тяжёл. Когда-то Кушнер передал мне замечательную мысль Лидии Гинзбург, что определённая эротическая девиация характеризуется интересом к Прусту, балету и Михаилу Кузмину. «Меня,— сказал Кушнер,— спасает то, что я не люблю балет». Вот меня спасает то, что я не люблю Пруста. Кузмин, балет — ладно. Кузмина очень люблю, некоторые балеты люблю очень (как, например, прокофьевские), но довольно сложно отношусь к Прусту.
Вот единственное, что я по-настоящему люблю,— это «Беглянку». Почему? Потому что там, понимаете, скрежещет такая страшная ревность! Скрежещет такое мужское… Ну, немножко это есть в «Содоме и Гоморре», где этот аристократ престарелый тоже всё мучается любовью к юноше, но в основном, конечно, это в «Пленнице» и «Беглянке». Да, вы правильно сформулировали: контроль над женщиной невозможен. Даже, так сказать, ваш покорный слуга пытался об этом писать в «Бремени белых»:
Каких узлов ни перевязывай,
Какую ни мости дорогу,
Каких законов ни указывай
Туземцу, женщине и Богу.
Ну а жизнь можно поставить под контроль? Ведь собственно из Вейнингера, из «Пола и характера» мы понимаем, что жизнь и женщина — это явления одного порядка. Кто боится женщины — тот боится жизни. А жизнь вы можете поставить под контроль? Нет конечно.
Как с этим смириться? Ну, два есть варианта. Один — попытаться сделать из этого литературу, как сделал её Пруст. А другой — вероятно, попытаться найти такую женщину, которая не будет вам давать постоянных поводов для ревности.
Я считаю, что… Понимаете, есть чувства полезные, а есть вредные. Ревность однозначно вредна. Из неё можно сделать хорошую литературу (как почти из всего), но она очень подсекает карму. Простите меня за термин, я не люблю его. Ну, скажем так: подсекает вашу самооценку, подсекает замкнутость вашего контура. Кто понимает, о чём я говорю, тот поймёт. Помните, у Валерия Попова, когда он видит женщину, сбитую на улице — поразительно тонкий эпизод!— и видит, что у неё ботинки, туфли грязные, и она давно их, видимо, не чистила, и он говорит: «Видимо, уже давно где-то прохудилась её защита». Вот от ревности ваша защита может прохудиться. Это очень такое глубоко проникающее и при этом бесплодное чувство, поэтому я бы вас от неё предостерёг.
Попытайтесь найти женщину, которая не получает наслаждения от вашей ревности. Я знаю хорошо этот тип — женщину-вамп, которая обожает сталкивать лбами своих любовников или своих, скажем, друзей. Как говорила Тамара Васильевна Шанская: «У женщин друзей не бывает». Но сейчас это звучит сексизмом. Будем считать, что она сталкивает своих любовников.
Это наслаждение высокое, наслаждение особого рода, самое омерзительное, которое я знаю (высокое по интенсивности, конечно, а не по происхождению). И я от всей души вам желаю найти женщину, у которой бы не было таких интенций. Как бороться, я не знаю… Как бороться с несварением желудка? Вкушайте хорошую пищу. Как бороться с ревностью? Найдите женщину, которая не провоцирует вас на это.
Правда, я не могу сказать, что Альбертина шлюха, тем более что списана она с довольно известного Альберта — то ли прустовского шофёра, то ли приятеля, не знаю точно. Но Альбертина не шлюха, Альбертина — такая простая душа. Она заставляет его мучиться, не понимая, что она делает, и это отчасти её извиняет. Но, конечно, что там говорить, и то, что переживает Сван, и то, что переживает Марсель,— это эмоции низкого порядка, эмоции, которые сушат душу, а не увлекают и не возбуждают её. Вот так бы я рискнул сказать. Хотя многие женщины со мной не согласятся.
