Ну, видите ли, «Апрель» не совсем про то. Это первая картина Иоселиани, ещё короткий или во всяком случае средний метр. Но сводить её к тому, что быт губит любовь… Нет, она не про это. Нет, она как раз, наоборот, скорее про то, что быт входит в любовь, что это фильм такого иоселиановского жизнеприятия. Знаете, я бы это сформулировал словами Кушнера:
Наши ссоры. Проклятые тряпки.
Сколько денег в июне ушло!
— Ты припомнил бы мне ещё тапки.
— Ведь девятое только число,—
Это жизнь? Между прочим, и это.
И не самое худшее в ней.
Вот так бы я ответил. Потому что Иоселиани вообще живет таким пафосом включения всего в общую орбиту жизнеприятия. Такое счастье. Понимаете? И его «Жил певчий дрозд», как человек умирает от этого счастья, от избытка включенной, такой разрывающей сердце радости. Это, мне кажется, проблема довольно интересная.
В общем, у меня есть такое ощущение, что люди, склонные к конфликтам, просто любят друг друга, вот и все, потому что процесс взаимного притирания — это самое интересное в любви. И даже я больше вам скажу: людей, не склонных к конфликтам, не бывает. Я в общем избалован такой идеальной любовью, которая проистекает практически без ссор, но это не значит, что она лишена внутреннего конфликта, и это не значит, что она лишена быта. Быт — это как раз то, что придает любви, понимаете, приземленность, какое-то, если угодно, высокое наполнение.
А что делать влюбленным, если они не заняты бытом? Мне кажется, что здесь есть как раз такой высокий божий замысел. Потому что если бы их не изгнали из Рая, то какая бы это была… Что это за любовь в Раю? Что там делать? Об этом замечательная песенка Богушевской «Легенда о дереве», которая кажется мне самым её совершенным поэтическим произведением.
