Во-первых, никакого постмодерна нет. «Пост» обозначает «анти». Мы живем в эпохе антимодерна, в том смысле, что мы живем в эпохе отката от модерна. Постмодернизм – это освоение массовой, трэшевой культурой идей модерна. И трэшевой политикой идей модерна. Если угодно, черты постмодернистской политики есть в Трампе, актерство это.
Наверное, определенные черты постмодерна появляются в том, что появляется такой король-нарратор (это мой термин). Король-повествователь, который дает миру (по крайней мере, одной какой-то нации) сюжет. Где-то там, в глубине, происходят экономические, политические, иные реформы и колебания, а на поверхности тот сюжет, который дает актер-шоумен. Это идея – поставить во главу страны актера, шоумена, сюжетчика; человека, который бы действительно задавал бы стране внешний сюжет существования. Это может быть такой постмодернистский трюк, когда роль короля исполняется, а не проживается. Когда президент избирается в результате кастинга. Это интересный ход мысли, перспективный, но я не думаю, что это такая черта постмодерна.
Я вообще к понятию «постмодерн» отношусь с известной неприязнью, потому что оно позволяет очень широко и неограниченно спекулировать, именно спекулировать в худшем смысле. Человек модерна – это человек самоконтроля. Главная задача модерна – это контроль разума над всем. Именно поэтому модернистское искусство так интересуется состоянием патологии, безумия. Все подвергнуть разуму. Ключевая техника модерна – психоанализ. А ключевая техника постмодерна – это самогипноз.
Мне кажется, что никакого постмодерна в культуре и политике не существует. Люблю очень определение Пелевина: «Постмодернист – это человек, который имитирует хождение по канату, идя по арене с портретами великих канатоходцев». Глубокая мысль, хорошая. Мне кажется, что постмодернист, писатель постмодернового толка – это имитатор, в огромной степени стилизатор. Иными словами, это развиватель чужих техник на поле массовой культуры. Хотя лучшие рассказы Сорокина кажутся мне именно модернистскими, а не постмодернистскими. Мы живем во времена, скорее всего, возвращения к модерну, во времена реванша модерна. Потому что антимодернизм, откат к архаике, о котором тот же Сорокин в новом интервью Архангельскому сказал, по-моему, исчерпывающе (поздравляю Андрея с этим интервью блестящим): дорого стоил человечеству этот откат к архаическим практикам, к архаическим техникам. Дороговато, да; ностальгия вообще не лучшее, что человек умеет.
