Да нет, у Визбора нет особенно сентиментального настроя. У Визбора скорее, знаете, такая эмоция, которая у других очень часто бывает фальшива. Такая мужественная печаль. Такие одинокие бродяги, у которых в душе есть теплый угол. По-гриновски говоря,
Люди идут по свету,
Слова их порою грубы.
«Пожалуйста, извините»,—
С усмешкой они говорят.
Но горькую нежность песни
Ласкают сухие губы.
И самые лучшие книги
Они в рюкзаках хранят.
Вот такая сентиментальная печаль мужественных ребят. Скупая мужская слеза. Это дикая фальшь, но у Визбора-то этого нет. Он самоироничен. «Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены» — они про другое. И конечно, это не про то, что мы никогда не встретимся. Там сказано: «Где, в каких краях встретимся с тобою?»
Эта встреча не подвергается сомнению.
Ужас в том, что там рассказывается. Это история двух людей, которые всё время пересекаются и никогда не будут вместе. На разных этапах своей жизни они оглядываются и видят, что всё позади, впереди всё меньше. Но и вместе они быть не могут.
Вот эта мгновенность этих встреч и расставаний, особенно у этой бродячий прослойки — у туристов, альпинистов, КСПшников — это коллизия вполне реальная. Она была. Я этих людей многих знаю, которые так и живут годами: всю жизнь друг друга любят и никогда не съезжаются. Вот о такой безнадежной любви мне всю жизнь хотелось написать. Но, видите, надо быть Визбором, чтобы уметь об этом рассказать без пошлости. Визбор очень часто ходит по грани пошлости, но никогда ее не переходит.
Но это потому, что во всяких сообществах всегда есть некая пошлятина — свои пароли, свой арго, какие-то свои общие кумиры. Ну и свои характерные любовные истории. Она всегда где-то ждет и никогда его не понимает, а он говорит: «Вот, пойми, дорогая, такой уж я вечный беспокойный бродяга, что нужны мне вот эти горы, вот я еду за туманом. Понимаешь, это странно, это странно, вот такой уж я законченный чудак». Когда Кукин это спел один раз, сочинив это в каком-то там грузовом товарном поезде — это было очаровательно. А когда это стало интонацией…
И особенно я не люблю, понимаете, вот этих таких якобы грубых, суровых и потаенно нежных персонажей, которые, как правило, ужасно предсказуемы и фальшивы. Потому что это такая подгонка себя под чужой типаж.
Но Визбор совершенно не такой. Во-первых, всё-таки он крепкий профессионал. И во-вторых, он очень артистичный, он в это поигрывает. И Визбор разный. Визбор — это и «Десять лет варила суп, десять лет белье стирала», и «Три минуты тишины», и «Волейбол на Сретенке», и «Милая моя», и самые мои любимые «Ходики». Это очень разнообразный автор.
При том, что ему, конечно, далеко до, скажем, галичевской виртуозности, до матвеевской мучительной, надрывной тоски по тому, чего никогда не будет. Он более земной человек. Но всё-таки очарование его, по-моему, бесспорно.
