Это вечный вопрос. Когда я читал лекцию в вузе, там мы затрагивали проблему Дон Кихота. До сих пор есть две трактовки «Дон-Кихота», о чем Набоков говорит в своих замечательных лекциях: Дон-Кихот либо злой, опасный безумец, либо святой. Кстати говоря, при подходе к русским революционерам до сих пор существует та же дихотомия.
Как оценивать Швейка? Одним кажется, что он безнадежный идиот, другим кажется, что он лукавый и хитрый дух чешского народа. У меня нет решительно никаких оснований думать, что чех вот таков, что чешский народ воплощен в образе Швейка. Швейк, безусловно, идиот, в Швейке есть, безусловно, черты тупой скотины, но эти черты таковы («Он очень милый»,— говорит о нем издевательски Гашек), что именно обладая ими, можно выжить с наибольшей вероятностью. Поэтому нам не важно, кто Швейк на самом деле. Нам важно, что народная легенда делает из него мудреца и хитреца, в каком-то смысле, народного героя. Как правильно совершенно говорит Тургенев в речи «Гамлет и Дон-Кихот»: «Нам не важно, является ли Дон-Кихот в действительности опасным безумцем. Он вышел за пределы романа, и в этом качестве остался святым, остался добряком, чьими благими намерениями, может быть, и вымощена дорога в ад, но все-таки эти намерения благие, на грани святости».
Так получилось, что шлейф народного воображения наделил Швейка чертами мудреца (и даже гуманиста) именно потому, что благодаря его чертам можно лучше всего вести себя во время войны. Притвориться идиотом или быть идиотом — здесь нет большой разницы. Но Швейка сделали героем именно потому, что этот герой наиболее типичен для данной эпохи. Это ужасно, но это так. Я со своей стороны тоже должен признать, что при всей своей ненависти к таким людям, как Швейк, во времена тупых злодеев народным героем может быть и добродушный идиот. Это лучше, чем любой другой из персонажей «Швейка».
