Нет. Ну, слушайте, почему же? Во-первых, религия в мире Стругацких присутствует. И как справедливо замечал Борис Натанович, это идея Странников. Идея Странников не получила разоблачения у Стругацких. Мы так и не знаем, кто подбросил детонаторы (они же эмбрионы) в «Жуке в муравейнике». «Дело тёмное»,— повторял Борис Натанович. И кроме того, мы никогда не поймём по-настоящему, а что же собственно такое мальчик и девочка в «Бессильных мира сего». Вполне возможно, что какое-то божественное начало есть именно в них. «Зачем нам Странники?— спрашивал Стругацкий в последние годы.— Ну, видимо, зачем-то нужны». Потому что идея оказалась бессмертной.
И у меня есть такое сильное подозрение, что в эволюции Стругацких, если бы она продолжалась, постепенно как-то реанимировались бы ранние идеи — идеи, например, времён «Трудно быть богом», идеи прогрессорства: бога нет, но человек может стать богом. Понимаете, думали ли мы когда-нибудь, что… Вот это любимая мысль Миши Успенского, Царствие ему небесное. Думали ли мы когда-нибудь, что мы будем голосом отпирать двери? А тем не менее вот эта древняя магическая идея сегодня осуществилась. Ну а не магия ли то, что я с вами сейчас разговариваю — из другого времени, из другого часового пояса, из странного какого-то места, глубоко в калифорнийских горах. Ночь у нас тут… у вас, а у нас день белый. Ну, очень интересно всё.
Мне кажется, что человек в потенции должен взять на себя моральную ответственность бога и как-то её оценить. Вот тут-то как раз и возникает вопрос: человек может стать богом или ему для этого нужны разные формы коллективного ума — ну, как муравейник? Может быть, бог — это коллективный разум и одна из форм организации этого коллективного разума? Это то, что мы сегодня имеем в социальных сетях.
Поэтому идея бога у Стругацких, безусловно, присутствует, но присутствует как идея будущего. Потому что жрицы партеногенеза — они и есть боги для мужиков. Но это жестокие и несправедливые боги, умеющие делать живое мёртвым, завязывать руку и ногу узлом. Но их орудие — мертвяки. Они не умеют сострадать. Поэтому вот Кандид — это такой абсолютно идеальный богоборец. Но богом человек вполне может стать. Другое дело, что это будет жестокий бог, как правило, расчеловеченный. Трудно быть богом. Ведь потому и трудно быть богом, что у бога совершенно другие мотивы — не человеческие. Человек может перепрыгнуть в следующий эволюционный уровень, но останется ли он человеком? Конечно нет. Никакой человечности у него уже не будет. Вот в этом трагизм мировоззрения Стругацких.
