«Corrections» – действительно очень хороший роман. Не скажу что прямо великий, но очень смешной, остроумный, трогательный по-своему. Франзен – историк идей, я бы даже сказал, историк интеллектуальных мод, к которым он относится весьма иронически и весьма разборчиво. Его интересует, почему люди готовы брать на веру те или иные интеллектуальные поветрия, готовы публично вписываться в те или иные девиации. Франзен – историк американского безумия. Как говорил Анненский о Лескове: «Гениальный хроникер русской дури». Вот Франзен – хроникер дури американской.
Когда он описывает это – например, в «Purity» («Свобода» мне не очень понравилась, роман с таким названием – «Freedom» – мог бы быть поинтереснее) – замечательно. Он вообще саркастический писатель, как, кстати, и Уоллес. Но Франзен интереснее Уоллеса, человечнее. Уоллес более умозрительный, слишком умственный. Поэтому для меня Франзен в первую очередь интеллектуал. Про нашего Натана Хилла этого сказать нельзя. Он все-таки с человеческим лицом, с доброй усмешкой, а этого я не люблю. Я люблю, чтобы в литературе существовало представление или подозрение об изначальной неправильности мира, чтобы это было написано фриковатым человеком, неправильным, которому кажется, что он не на месте. Человеком, который сомневается в своем raison d’etre, в своем существовании и причинах существования. Иными словами, чтобы это была готика. Ведь готика – это не обязательно страшное. Готика – это тексты, подозревающие не обязательно создателя в злом умысле, но подозревающие мир в неправильной интенции; в том, что не все кончится хорошо, скажем так. И такие герои, и такие персонажи – как у Стивена Кинга – мне интересны. А люди, которые уверены в изначальной доброй природе мира (хотя у героев Натана Хилла есть всякие подозрения насчет мамы), – я все-таки считаю, что они слишком нормальны. И то, что книга Хилла стала книгой месяца по выбору Опры Уинфри… Опра когда-то сделала славу и Кормаку Маккарти, сделала с ним интервью. Это писатель, которого я совершенно не понимаю и не принимаю из-за культа безумия и насилия, хотя писатель он настоящий, это я признаю. Он крупный стилист, он замечательный автор. Не только «Кровавый меридиан», сколько «Сын человеческий», да и последняя дилогия была интересной. Но для меня выбор Опры – это все-таки не показатель.
Да, Опра в свое время выбрала «Corrections», но чаще всего она выбирает (как, и кстати говоря, Нобель завещал выбирать) все человеческое, то есть слишком человеческое. Она такая добрая же, кумир домохозяек. Это меня и смущает. Я хотел бы читать литературу, которая у домохозяек вызывает пароксизмы ярости.
