Войти на БыковФМ через
Закрыть
Литература

Не могли бы вы составить список книг для современного российского подростка?

Дмитрий Быков
>100

Видите, в чем проблема? Подростковая литература – это тот сегмент, который сегодня практически не тронут, который оставляет нам огромное пространство для творчества и самовыражения. Современный подросток гораздо быстроумнее, талантливее нас, больше эрудирован, соображает просто быстрее. И есть три вида подростковой литературы, которые всем надоели. Первый – новенькая (или новенький) приходит в класс, возникает любовь и ненависть (и травля), вторая история – это история буллинга и при этом, как правило, история любви между брутальным байкером и девочкой-чистюлей. Грубо говоря, девочка-пай (как это пел Круг, как Сергей Крылов пел: «Так соединились детские сердца, так узнала мама моего отца», он чистил краденый наган, а она ходила в музыкальную школу…). Все это использовать в блатном шансоне, в том числе и в фильме «Бригада», который сделан в жанре очень качественного блатного шансона.

Ну и третья разновидность – это мальчик-путешественник, типа Томека у Альфреда Шклярского. Томек Вильмовский – герой нашего детства. Грубо говоря, подросток открывает мир, подросток открывает мир, странствует по опасным местам, такой Индиана Джонс, если угодно.

Все эти вещи тысячу раз опробованы. Мы страдаем очень от отсутствия нового подросткового романа, новой подростковой фабульной схемы. Я это и пытаюсь сделать. У меня есть группа израильских подростков, с которыми я как раз и пытаюсь сочинить такой роман. Это совершенно гениальные дети, они придумали один сюжет. Сюжет немножко похожий на маканинское «Где сходилось небо с холмами», где человек реализацией таланта уничтожает весь свой бэкгранунд, где его родной город платит существованием за его профессиональную состоятельность. Я пересказываю очень грубо и пошло, но в оригинале это то же самое.

Да, еще там один ребенок придумал сюжет, я не свечу этот сюжет никак, я просто спешу его застолбить, чтобы не придумали другие. В городе живут два племени – оседлые и кочевые. Есть попытки кочевых осесть, но ничего не получается. И вот завязываются отношения между оседлым мальчиком и кочевой девочкой. Это очень перспективный сюжет, хотя это, конечно, «Кармен» – роман Хосе и цыганки. Но на современном материале, особенно если хорошо описать эти две культуры – бродячую и оседлую, это может получится гениально.

Я очень жду, я пытаюсь добыть из современных людей новый сюжет для подросткового романа. На творческих семинарах мы это пытаемся сделать. Понимаете, очень мощный и очень перспективный был бы сюжет о двух умных детях 13-14 лет, которые как-то физиологический вызов пытались бы преодолеть. Это то, о чем Нагибин в «Тех юных годах», описывая Оську, писал: «Она помогла ему сделать нелегкий для всякого значительного юноши шаг». То есть, грубо говоря, отдаться значительному юноше – умному и рефлексирующему, чтобы он не комплексовал, – это довольно трудная проблема.

И вот взять историю двух умных детей, которые с трудом преодолевают физиологические барьеры. А им, допустим, по 14 лет, такие Ромео и Джульетта. Это то, что у Грина гениально решено в повести «Виноваты звезды» (тем более, что там они еще и инвалиды оба). Гомерически смешной и бесконечно трогательный эпизод, когда она пытается приладить капельницу, а он – какой-то дыхательный аппарат, и все-таки трахнуться. Это потрясающе написано и с большим тактом. Вот этот такт – это очень важная штука.

Так что подростковый роман о физиологической стороне любви был бы мне очень важен и дорог. Но это должен написать человек, который сам недалеко ушел от этого опыта, который это помнит. А как подростку в голову вложить такой опыт? Я не очень представляю, кто это может быть.

Ну и конечно, вечная тема – участие подростков в войне. Должен же подросток задумываться о том, на что он тратит жизнь, ему война не должна нравиться. Но в какой-то момент герой, скажем, «Оружейника Тарасюка» у Веллера понимает, что он ничего другого делать не умеет. Более того, он получает удовольствие от стрельбы по людям.

Это могла быть очень сильная тема. Не знаю, какой должна быть книга для современных подростков. Я, кстати, думаю, когда закончу  «Интим» (вот этот роман новый), это будет вполне подростковая книга. Там герою в момент начала действия 12 лет. Думаю, что может быть. Но это сопряжено с огромными трудностями, и прежде всего потому, что роман не про то. Роман про любовь к внутренней девушке, а это не всякому подростку будет интересно.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Какую литературы вы могли бы посоветовать о молодежных группировках, демонстрирующихся в сериале «Слово пацана» Жоры Крыжовникова?

Об этом огромная литература, начиная с «Вестсайдской истории», которая изначально была пьесой. Это явление оформилось в Нью-Йорке в 50-е годы. Об этом и роман Сола Юрика «Warriors», который переведен как «Воины». Огромное количество романов о бандах.

Из российских книг такого рода ничего не знаю. Только, может быть, «Бригаду», которую Велединский написал как сценарист, вместе с двумя соавторами. Он написал очень качественно, на мой взгляд. А так тема не отрефлексирована, потому что непонятно, как к ним относиться. Для автора «Warriors» они герои, для автора «Вестсайдской истории» они чудовища, и любовь возникает вопреки этим диким законам, как и в «Ромео и Джульетте». Я-то, в общем, к…

Как блоковский «Демон» перекликается с лермонтовским? Что символизирует падение души в сияющую пустоту?

Видите, вопрос крайне любопытный, я не хочу на него отвечать, но придется. Не хочу, потому что о Блоке придется говорить какие-то не очень приятные вещи. Блок для меня — абсолютно любимый, абсолютно непререкаемо лучший в XX веке русский поэт, такой образ почти святости. Но дело в том, что, когда Блок говорил о себе «опаленный языками подземельного огня», он, в общем, не так уж лгал. И когда Даниил Андреев, автор лучшего, наверное, очерка о Блоке, входящего в «Розу Мира», говорит, что «Блок предстал ему опаленным, и долго потом выжигали ещё из него потом в скитаниях по адским областям эти темные области»,— наверное, не так уж он не прав в своем визионерстве.

Дело в том, что Блок…

Что имеет в виду Пастернак когда говорит, что при взгляде на историю кажется, что идеализм существует только для того, чтобы его отрицали?

А что хочет сказать Пастернак? Пастернак говорит о Zeitgeist, о духе времени, о гегелевском понимании истории, о том, что сколько бы ни отрицали наличия в истории некоего смысла, сюжета, наглядности, история как раз очень любит наглядность, она поразительно наглядна, особенно в России. И тут происходят почти текстуальные совпадения. В этом смысле да, идеалистическая концепция истории, сколько бы её ни отрицали, Пастернаку представляется верной, и я с этим солидарен. Понимаете, для меня история хотя и не наука, она слишком зависит от интерпретации, наука — это источниковедение, условно говоря, история слишком лишена предсказательной функции и так далее. Но если рассматривать историю как…

Что из русской литературы начала XXI века останется в истории?

Очень трудно говорить. Я не могу рассчитывать на свой пророческий дар, хотя у меня есть книжка «Карманный оракул», где есть некоторые предсказания, в основном сбившиеся. Но я подозреваю, что «Ненастье» ивановское останется, безусловно. Мне представляется. Многое останется как отрицательный пример. Не будем называть имён, хотя мы все понимаем, о чём речь. Некоторая часть такой злободневной сегодняшней публицистики останется, примерно как «Вехи». «Вехи» же остались — при том, что это книга довольно сомнительная.

У меня есть серьёзное подозрение, что останется «Авиатор» — скорее «Авиатор», чем «Лавр». Меня тут многие спрашивают, что мне ближе. Ближе мне «Лавр». «Авиатор» — книга в…